SensiblyTainted [SensiblyTainted21@yahoo.com] - Вернуть себя

Истекаю, я истекаю кровью…

Я вдыхаю… вдыхаю… вдыхаю… вдыхаю… но не дышу…»

Когда стихла последняя нота, свет, окутывавший Гарри, погас. Гермиона и Рон с болью наблюдали, как их друг обессиленно падает на кровать. Они молчали несколько долгих минут, прежде чем смогли пошевелиться. Гермиона отвела со лба Гарри слипшиеся от пота волосы и влажной салфеткой протерла ему лицо. Рон осторожно накинул одеяло на исхудавшее тело.

* * *

Последний на сегодня класс покидал кабинет зельеварения, и Драко осторожно проскользнул внутрь. Профессор поднял глаза на крестника, его лицо ничего не выражало. Драко лениво улыбнулся и прислонился бедром к профессорскому столу. Вздохнув, мужчина откинулся на стуле, устало массажируя переносицу.

– Что тебе нужно, Драко?

– У меня есть один вопрос… относительно вчерашнего учебного материала, – ответил Драко. Они оба знали, зачем он здесь, но блондин все же достал свой учебник и пролистал пару страниц. К тому времени, когда он нашел нужную главу, они остались в кабинете одни. Драко лукаво улыбнулся и взмахнул палочкой:

– Вот так, – дверь плавно закрылась, и заглушающие чары окутали их. – Крестный, я волнуюсь о тебе. Ты выглядишь усталым.

– Мистер Малфой, у меня нет сейчас времени на разговоры, – Северус поднялся, но Драко поймал его за руку прежде, чем тот смог уйти.

– Я мог бы помочь, – спокойно произнес слизеринец.

– Я сообщу тебе, если мне понадобиться твоя помощь, но уверяю, что я и сам способен позаботиться о себе, тон Северуса стал ледяным. – И предупреждаю тебя, Драко, не усложняй мне жизнь, иначе узнаешь, как я могу наказать за глупость.

Малфой встал и начал медленно отряхивать робу. Через пару минут он поднял голову и посмотрел в глаза крестному: – Ты устал, и мне остается думать, что тебя утомляют разговоры со мной.

– Драко, – вздохнул Северус и положил руку на плечо подростка. – Ты прав. Я не могу поделиться с тобой информацией. И если ты попытаешься разузнать что-то сам, то только привлечешь ненужное внимание. А я не могу ни рассказать, ни допустить, чтобы это случилось.

– Я понимаю, – кивнул Драко, – но помни, что ты всегда можешь положиться на меня.

– Я буду помнить. Хорошо, теперь пошли на обед.

* * *

После обеда Панси и Драко медленно шли по подземельям к комнатам Слизерина. Грэг и Винс отставали лишь на несколько шагов. Они прошли почти полдороги, когда, наконец, решились заговорить, не опасаясь быть подслушанными.

– Гриффиндорцы говорят, что Поттер проходит специальное обучение, готовясь к войне, но его ближайшее окружение слишком взволнованно, чтобы это было правдой, – Панси говорила так, словно обсуждала погоду.

– И все остальные глупенькие гриффиндорцы верят этому? – фыркнул Грэгг.

– Но… он же не умер? – пробормотал Винс.

– Нет, – Драко слегка вскинул голову. – Тогда бы мы увидели не только беспокойство – такое они не смогли бы скрыть. Если бы он умер, новость бы мгновенно распространилась по всему их факультету, а потом по всей школе.

– Итак, мы собираемся предпринять что-нибудь, чтобы получить нужные ответы? – спросила Панси. – Будем соломинку тянуть?

– Пока нет, – Драко, словно через силу, покачал головой. Его затрясло, он не сумел забыть, как звучала вчера песня Гарри, она проникла в его сердце. Он должен увидеть Поттера! Но при этом он не мог не вспомнить, как испугался крестный, испугался по-настоящему, что кто-нибудь с сомнительной лояльностью сможет выяснить правду о том, что на самом деле произошло с Золотым Мальчиком. А их поиски могли спровоцировать утечку информации.

– Пока что мы оставим все, как есть. И будем лишь наблюдать со стороны. У нас нет достаточного количества информации, чтобы идти напролом.

* * *

Северус снова аппарировал на Прайвет- драйв, 4. Последняя ночь, чтобы полностью получить всю необходимую информацию. Он задрожал, когда вспомнил об услышанной песне. И не мог понять, почему все ещё колеблется. Это не было похоже на него, но сегодня вечером дом вдруг показался ему зловещим. Собравшись с силами, Северус расправил плечи и шагнул к входу. Мужчина быстро прошел в гостиную и, пробормотав заклинание, закрыл глаза. Последнее воспоминание накрыло его…

Гарри сидел за обеденным столом. Тетя Петуния не смотрела на него, разговаривая с Дадли и Верноном. Зато дядя каждые пару минут кидал на него ненавидящие взгляды. Гарри, изо всех сил игнорируя это, пытался трясущейся рукой донести ложку от тарелки до рта. Через какое-то время, подняв голову, он встретил пристальный, но без обычной насмешки и ненависти, взгляд кузена. Он просто смотрел, с безразличием на лице, затем неожиданно нахмурился. Гарри быстро отвернулся, опасаясь услышать оскорбление.

Голова стала тяжелой. Сегодня было жарко, а он весь день проработал в саду. На мгновенье стол раздвоился и поплыл, затем все прошло, и юноша подумал, что пора заканчивать ужин, пока он не свалился лицом в картофельное пюре. Гарри, пошатываясь, начал неловко подниматься по лестнице к себе в комнату. Он действительно устал. Ступени ходили ходуном, ускользали из-под ног. На секунду ему показалось, что он вернулся в Хогвартс. И это мысль, в равной мере, была и счастливой, и мучительной.

Наконец он добрался до комнаты и рухнул на кровать. Его тошнило, все кружилось. Вздохнув, он закрыл глаза, тело оцепенело. Что-то с ним не так. Он переутомлялся и недоедал и раньше, он пару раз падал от истощения, но никогда не чувствовал себя так, как сейчас. Что-то плохое случилось, затуманив разум, парализовав его. Зелье? Но он не в школе. Дурсли не волшебники. Наркотики? В еде или напитке?

Несколько часов спустя (или прошло лишь пару минут?!), он услышал шаги дяди на лестнице. Сердце Гарри забилось быстрее. Он застонал и попробовал перевернуться, чтобы встать. Он не мог пошевелиться! Его накрыл ужас, но двинуться он не мог. Неподвижный, как скала. Нет! Он не должен быть беззащитен! Да, он должен заплатить за все, но почему он при этом не может двинуться?! Он должен двигаться.

Дверь открылась, и яркий свет из коридора ослепил его. Звук закрывающейся двери. Гарри ничего не видел. Лишь тяжело дышал. Грузные шаги Вернона раздавались все ближе. Юноша мог слышать его пыхтение. И он захныкал, пробуя поднять руку, всего лишь один раз попросить о милосердии. Но пальцы не слушались его. Они даже не дрогнули.

Затем зрение немного прояснилось. Он увидел темный, большой контур, склоняющийся к нему. Чужие руки стащили с него рубашку. Он ощутил холодный воздух на коже и чье – то сбитое дыхание и захныкал снова, горячие слезы потекли по лицу.

Только не ремень!

Но он заслужил это. Разве нет? Это тяжело, но это только боль. Он сможет это пережить. В отличие от Сириуса. Это наименьшее из того, что он заслужил.