Без автора - Русуданиани

От жалости ко мне горько плакала царевна, со слезами горючими молила няньку и ту черноокую служанку: «Хочу я узнать, что это за голос такой. Если это человек, то почему не появляется, а если меня хочет выманить, то пусть господь не допустит, чтобы я взглянула на его лицо. Если это колдовские чары, то от них охранит меня святость родителей моих, развеются они, и не будет больше слышно этого голоса». Сказала служанка: «Отпусти ее, иначе она разорвется от рыданий и слез. Что делать, пусть выходит и, если хочет, пусть хоть со скалы кидается». Не могла кормилица справиться со строптивой, сказала: «Ступай и возвращайся быстрее! Кто знает, что может случиться, такой голос — недобрый знак!» Сама красавица кипела состраданием ко мне, да и господь был ко мне милостив. Прежде не собиралась она выходить, хотела лишь за дверь выглянуть. А тут рассердили ее коварные речи той женщины, она и вышла.

Как появилась она на пороге, ослепила меня своим сиянием. Удивляюсь, как я выдержал: как не умер на месте, не потерял сознания! Но господь не обрек меня на погибель, сердце мое уподобилось железу и камню, и, увидев, что черноокая служанка вышла вслед за ней, я еще громче стал причитать и плакать, а сам потихоньку стал отходить от пещеры. Я медленно двигался к той беседке и причитал: «Горе тебе, Гостам, какой неугасимый огонь сжигает тебя! Где же та, что опаляет тебя, на земле или на небесах? Не гостит она у царя птиц, нет ее и в море у крокодилов, всю землю ты обошел — ни одной горы не пропустил, все густые леса обшарил. Только на эту скалу ты надеялся, а теперь остался ты, несчастный, со слезами молить господа, чтобы он указал тебе путь. Неужели она взлетела на небо, чтоб затмить солнце, или провалилась под землю, чтоб осветить преисподнюю! О Гостам, горемыка, обойденный счастьем, самый безумный из всех миджнуров, из-за любви скитающийся по белу свету! Отчего все еще землю попираешь и на солнце глядишь! Или бросайся со скалы в пропасть, или кинься в пучину морскую, или пади на свой меч. Неоткуда ждать тебе отныне помощи. Одно печалит тебя, что погубительница даже не узнает о твоих муках. Счастлив был бы ты, если бы мог пролить кровь у ее порога и сгореть от ее сияния, как мотылек от свечи. Горе твое неизбывно, и не с кем тебе его разделить, никто не слышит тебя».

Так причитая, я уходил все дальше и дальше, а они следовали за мной. Мы уже прошли половину пути до беседки. Служанка забеспокоилась: «Куда это мы идем? Нет ли тут какого колдовства?» А дева отвечала: «Колдовство это или сам сатана, я вся горю от жалости к нему и, если не узнаю, что с ним, жить на свете не желаю! Пусть этот человек или убьет меня, или освободит от этой колдуньи! Я со скалы брошусь, а в ту пещеру не вернусь». Отвечала на это служанка: «Не говори так. Раз мы уже пришли сюда, зайдем в эту беседку, отдохнем, поглядим, что там, пусть господь развеет дьявольские и колдовские козни. Ночь проведем мы там, а завтра поутру отправимся домой». Тут появилась целая толпа женщин, и все они уговаривали красавицу вернуться, но, на мое счастье, она не согласилась. Я прибавил шагу и запел громче. Я причитал так жалобно, что разбудил в сердце девы любовь, и стала она тяжко вздыхать. Своими стенаниями я заставил ее сказать: «Если та, ради которой он пустился в скитания, принадлежит к роду человеческому и если она, узнав все это, соединится с ним, думаю, что никто ее за это не осудит». Вошел я в беседку и укрылся за колонной. Вошли и они, омыли лицо и руки, передохнули немного, и дева сказала: «Недурное место для утех и забав». И тут заговорил я голосом сладостным, с сердцем веселым: «Больше нет горестей у Гостама! Для всех зашло солнце, а для меня восходит». Услышав мой голос, дева воскликнула: «Так вот оно что! Ты, значит, заранее все знал и так меня опозорил!» Опустила она голову и залилась слезами. Служанка стала утешать ее: «Я еще сама не знаю, что это [значит], но знаю, что бог не дозволит нарушить завещание вашей матушки. Лишь бы оказался этот человек достойным тебя, а ты не стыдись, ничего зазорного в том нет. Но если он пригож собой, отчего прячется и не покажется нам?»

Тут я вышел из укрытия и предстал перед ними. Воздел руки к небу с благодарностью, что страдания мои не пропали даром и нашел я то, что искал. Дева-солнце не подняла на меня глаз. Но служанке я приглянулся, хоть и не был одет подобающе. Сказала она мне: «Благословен тот день, когда удостоились мы лицезреть тебя, государь. Достоин воистину ты венца и престола, но и моя повелительница рождена царицей. Думаю, что вы не будете сожалеть о перенесенных испытаниях».

Посадил я то светило на трон, поникла она головой, словно ландыш, лила слезы, подобные перлам. Сел я с ней рядом, обвил руками ее хрустальную шею и поцеловал солнечный лик. Сказал я ей: «Если ты из жалости ко мне плачешь, то знай, что горести мои уже обратились в радость, погляди на меня очами, подобными чернильным озерам, и тобой замороженный молодой кипарис сама же отогрей солнечным теплом. Пока ты грустна, я не могу радоваться и мое измученное сердце не успокоится. Если кажусь я тебе недостойным и стыдишься ты сочетаться со мной, скажу одно — не тревожься! На земле нет царства лучше моего, а себя хвалить не стану, я весь твой и таю от любви к тебе».

Склонял я колени в мольбе, просил ее взглянуть на меня и произнести хоть слово, но ничего не добился. Обратился я тогда к служанке, исполненной доброты: «Что мне делать, уйду отсюда, и пусть делает, что хочет». Та отвечала: «Не обижайся, царевич, на мою повелительницу. Не потому она так поступает, что хочет тебя обидеть, а оттого, что стыдлива она. Ты не спеши, уходить тебе не следует. Не думай, что у моей царевны нет богатств. Выберешь сокровища, какие тебе по душе, снаряженный как подобает, двинешься в путь». Я сказал на это: «Я не вижу здесь ни людей, ни домов, ни крепости, ни города. К кому мне обратиться? Кем управлять? Вам известны порядки этого тайного царства, вы и действуйте как надлежит».

Служанка ответила: «Мне туда идти не следует, но я тебе помогу». Вызвала она одну прислужницу и сказала: «Той колдунье ничего не говори, принеси для царя подобающие одежды и пошли одного раба к вельможам, пусть доложит им, что прибыл царь Гостам, повелитель суши из Душманкаманака. Много мук претерпел он за долгий путь, не счесть дэвов и драконов, которых он истребил. А здесь он еще свершил подвиг: незаметно и неспешно вывел из пещеры наше светило-царевну, высвободил ее из дьявольских сетей и тем самым выполнил завещание покойной царицы-матушки. Теперь Гостам с девой пребывают в беседке, я и сорок служанок прислуживаем им. Три дня мы будем ждать вас здесь. Кто радуется победе Гостама, приходите, поздравьте его, благословите. Знайте, что не боится он колдовских козней, битва кажется ему забавой и одолеть его невозможно».