Санин Евгений - Чудо - из чудес

— Могла бы и соврать!

— Зачем? — удивилась Лена. Я тебе и так правду скажу: Стасик хороший, Стасик любимый. Стасик, позвони, пожалуйста, маме!

— Ну ладно, ладно! — засмеялся Стас. — Уговорили. На пару с Горбушей. Сейчас позвоню!

Лена выждала немного, сколько, по ее подсчетам, мог продолжаться разговор Стаса с мамой и как ни в чем не бывало вошла в комнату, к свекрови.

— Твоя работа? — сразу встретила ее вопросом та, кивая на телефон.

Но голос ее был мягким.

Лена даже не успела ничего ответить, как она сама и ответила:

— Твоя! Спасибо тебе, ты благотворно начинаешь влиять на сына. Я это еще вчера заметила. Когда он впервые в жизни поблагодарил меня за выглаженные рубашки и вычищенную обувь.

В глазах свекрови появились слезы.

— Ну что вы! — подсела к ней, обнимая за плечи, Лена. — Не надо!

— Да это так… не обращай внимания. Нервы!.. — беря себя в руки, через силу выдохнула свекровь. — Теперь не смогу успокоиться до тех пор, пока он не приземлится…

Отвлекая ее, Лена что-то рассказывала ей.

Шутливое — про Горбушу.

Серьезное — про Ваню.

Сокровенное — как они познакомились со Стасом.

Но та почти не слышала ее.

В мыслях она была там — рядом с сыном.

И вся вздрогнула, когда зазвонил телефон Лены.

Стас звонил, уже сидя в самолете.

Коротко поговорив с ним и пожелав мягкой посадки, Лена передала телефон свекрови.

Та с благодарным кивком приняла его и принялась подробно расспрашивать: какое у Стаса место, рядом с иллюминатором или нет, в голове самолета или в самом хвосте, не забыл ли он тщательно пристегнуть ремень перед взлетом…

— Алло! Алло! Стасик! Все, отключился… — наконец, сказала она и по-детски беспомощно взглянула на Лену. — Абонент временно недоступен. Пожалуйста, позвоните позднее — что это значит?!

— Ничего страшного — просто они взлетели! — успокоила свекровь та и перекрестилась, прошептав молитву.

Какое-то время они молчали.

Потом мама Стаса включила было телевизор, но увидев, что показывают новости, где, словно по чьему-то заказу, нагнетающему психоз даже на спокойных людей, всегда подбирались самые горячие и ужасные новости, с суеверным ужасом тут же выключила его.

Посмотрела на круглые настенные часы.

И убедившись по бегущей вокруг циферблата секундной стрелке, что они не остановились, с недоумением спросила:

— Ну я — ладно, годами уже такая. А ты почему совершенно спокойна? Ведь сердце матери не обманешь, я вижу, как ты любишь моего сына и чуть не плакала, когда провожала его! А тут словно он не летит сейчас в небе, а пошел в булочную за хлебом!

— Если так рассуждать, то и по дороге в булочную может что-то случиться! — резонно возразила Лена. — Особенно если она через шоссе, где машины мчатся туда-сюда, вдали от пешеходного перекрестка! А спокойна я потому, что помолилась и все предала в волю Божью!

— Ты что, серьезно веришь во все это?

— Конечно! Если бы не верила, то не была бы сейчас такой спокойной.

Этот аргумент успокаивающе подействовал на свекровь.

Лена же наоборот смутилась.

В ее словах была небольшая неправда.

Честно говоря, сама она все же переживала за своего Стасика.

Что ни говори, а его мама была права: одно дело на земле и совсем другое — в воздухе.

И, чтобы как-то отвлечься, пока та ходила из угла в угол, она снова стала искать выход из отчаянного положения, в которое попала, горя желанием помочь Стасу в написании книги.

Как быть…

Что делать?...

«Как этот что? – вдруг мысленно ахнула она. – Молиться! И все это – тоже предать в Божью волю!»

— Я схожу к себе — лампадку зажгу? — спросила она у свекрови.

— Да-да, — рассеянно ответила та. — Только пожар не устрой!

Сейчас она была согласна на все, что только может помочь ее сыну.

Лена зашла в свою комнату.

Зажгла свечку, при помощи лежавшей рядом с ней красивой зажигалки, удивляясь тому, что Горбуша еще не заметила ее.

Затеплила от свечи лампадку.

И, глядя на икону, взмолилась:

— Господи, Ты знаешь все, что я хочу сделать! И если тебе угодно, чтобы я помогла Стасику написать книгу и чтобы после этого он поверил в свои силы и стал писателем, помоги мне. Так, как это можешь один только Ты! Впрочем, не как я хочу… Но да будет на все воля Твоя!

Так она всегда добавляла, когда просила у Бога не о самом главном, то есть, о спасении души, а о чем-то, хоть и очень важном, но второстепенном — миллионостепенном и даже бесконечностепенном, как когда-то в духовном споре Стаса с Ваней сказала она — земном.

Когда она вернулась в большую комнату, свекровь устало взглянула на нее.

— Это хорошо что ты приехала. Кончилось мое одиночество! — сказала она.

Только не понять было — с радостью или грустью.

4

— Тьфу-тьфу! — с суеверным страхом постучала по краю стола свекровь.

За то время, пока Стас летел, его мама вконец извелась.

Истерзала, как сама призналась, в конце концов, последние нервы и себе, и Лене.

И даже заметно постарела…

Зато как только Стас позвонил и сообщил что самолет приземлился в аэропорту Хитроу, с облегчением выдохнула:

— Слава Богу!

Мгновенно ожила и успокоилась.

«Хоть так — всуе, по привычке, доставшейся ей от предков, даже не думая, что делает, поблагодарила Бога! — с удовлетворением отметила про себя Лена и тут же спохватилась: — Она-то поблагодарила. А я сама? Вот растяпа! Когда что-то очень нужно, просить — прошу. А как дело сделано, разумеется, с Божьей помощью, даже не вспоминаю об этом!»

Она он всей души искренне поблагодарила Бога за то, что он услышал ее молитву, что Стасик долетел благополучно и вообще за все, за все:

«Слава Тебе, Господи!»

Заметив, что у невестки неожиданно заблестели глаза, свекровь, понимая это по-своему, успокаивающе усмехнулась:

— Ну, что ты? Раньше переживать нужно было! Теперь он уже на земле. От Хитроу до Лондона на поезде — рукой подать! Но, честно говоря, эта дорога до него мне самой далась нелегко. Плохо, конечно, когда только один ребенок. С двумя-тремя, говорят, намного спокойнее. Хотя, по моему убеждению, и более хлопотно, — поделилась своими соображениями она и неожиданно спросила: — А вы сколько детей планируете иметь?

— Да разве такое можно планировать? — опешила Лена и, так как сама еще не даже не задумывалась об этом, неопределенно пожала плечами: — Откуда я знаю… Сколько Бог подаст!

— Что ты! Что ты! — замахала на нее руками свекровь. — Это ведь сплошные пеленки, заботы, хлопоты, бессонные ночи… Тогда бедному Стасику и книги некогда будет писать!

— А с другой стороны наоборот — появится лишний стимул для плодотворной работы, чтобы ему написать как можно больше книг, стать богатым и прокормить большую семью! — возразила Лена. — Кстати, само слово семья происходит — от семь «я», то есть, папа, мама и пятеро детей!