Санин Евгений - Чудо - из чудес

Подключила телефон.

И тут уже не просто пошла, а побежала по длинному коридору.

Как назло, перед лифтом стояло и сидело в креслах-каталках столько человек, что с первого раза ей вряд ли бы удалось уместиться в него.

Да и опять он, кажется, останавливался на каждом этаже.

Поэтому Лена только махнула на него рукой.

И — благо сердце действительно у нее было крепким, бегом, через ступеньку помчалась на седьмой этаж.

На третьем этаже в кармане кофты зазвонил телефон.

— Стасик! — поднося его к глазам, обрадовалась Лена.

Очевидно, увидев, что Лена подключилась, он тут же набрал ее и первым делом торжественно сообщил:

— Рубикон перейден! Отборочный тур — позади!

— А я уже знаю!

— Мама сказала?

— Да! Я, прости, в храме была. Телефон отключила…

— Вот и хорошо, что была! — одобрил Стас. — Я даже чувствовал, как твоя молитва мне помогала!

— Погоди, — даже приостановилась Лена. — А почему ты звонишь? Ты ведь сейчас на четвертьфинале должен быть!

— Все, он уже закончился! — засмеялся Стас. — Завтра — объявление итогов. Но честно говоря, теперь это не столь важно. Главное для меня было пройти отборочный тур. А дальше, как говорится — дело техники!

Такая самоуверенность насторожила Лену.

Она собралась было предупредить Стаса, как бы тот не был наказан за эту гордыню.

Но тот, опередив ее, принялся расспрашивать, как идет обследование.

Лена, продолжив путь, на ходу отвечала.

Так она миновала четвертый этаж…

Пятый…

Шестой…

А на седьмом стало уже не до серьезных разговоров.

Прямо у выхода из отделения ее поджидала свекровь.

— Ой, Стасик, я потом тебе все расскажу! Ты тоже помолись, мне прямо сейчас к окулисту! — сказала Лена и, отключив телефон, виновато развела руками.

— Мол, делайте со мной, что хотите, но так получилось…

Не говоря ни слова, свекровь лишь красноречиво взглянула на свои часики и недовольно покачала головой.

Она ничего не сказала.

Но по глазам было видно: справку об инвалидности она видела…

Но, судя по всему, еще не успела рассказать о ней Сергею Сергеевичу.

Потому что тот, сам только освободившись, быстрым шагом подойдя к ним, радостно объявил:

— Анализы крови такие, что прямо хоть в космос запускай!

— Ага! С таким зрением… — криво усмехнулась свекровь.

— Ну, это мы еще поглядим! — остановил ее Сергей Сергеевич. — О Кривцове говорят, что он даже статую может сделать зрячей! А тут — живая, здоровая девушка…

И снова повел их по лабиринту клиники.

Когда они подошли к кабинету заведующего глазным отделением, в запасе оставалось целых три минуты.

Плюс еще пять, которые им пришлось подождать, несмотря на точнейшее время вызова.

Не выдержав, Сергей Сергеевич постучал в дверь.

Вошел.

И вскоре из кабинета, в сопровождении элегантно одетого и важного с виду мужчины, вышла очень похожая на него слепая старушка с белой тростью.

Вслед за ними появился Сергей Сергеевич.

Он показал глазами жене на стоящий в холле диван.

И подбадривающе подмигнул Лене:

— Заходи! А я побежал по своим делам!

6

— Неужели все так серьезно? — тревожно взглянула на врача свекровь.

Профессор Кривцов оказался невысоким лысоватым человеком.

Лет пятидесяти.

В почти таких же, как у вошедшей пациентки, похожих на две линзы, только, очевидно, очень дорогих, в золотой оправе, очках…

«Врач, исцели себя сам!» — вдруг вспомнилось Лене.

И она сразу же потеряла доверие к этому специалисту.

Каким бы известным он ни был.

Оглядела кабинет.

Как и положено у окулиста — на стене таблицы с буквами.

На столике у окна — знакомый ящичек с большим набором линз, которые вставляют в круглые пустые очки, проверяя зрение.

И ни одной иконы…

Тем временем Владлен Иванович что-то размашисто дописал в журнале.

Снял очки, которые, как оказалось, нужны ему были только для того, чтобы читать и писать.

И, чуть прищурившись, с лукавой улыбкой посмотрел на Лену:

— Ну что, постреляем немного глазками?

Как и в областной больнице Лена смотрела то на оттопыренный мизинец, то на мочку уха окулиста…

Затем в какой-то незнакомый ей прибор.

Все больше и больше хмурясь, Владлен Иванович принялся водить Лену по другим кабинетам своего отделения.

Один аппарат готов был просто ослепить ее.

Другой — безболезненно, но все равно так и хотелось отвернуться, выпускал из себя прямо в глаза мокрые хлопья…

— Смотреть перед собой! — привычно велел врач.

— Да он же плюется! — пожаловалась Лена.

— Ничего-ничего, раньше гирьки на глаза клали, чтобы определить внутриглазное давление, а теперь — техника!

Лене закапали чем-то глаза, отчего она совсем перестала видеть.

Поддерживающий ее под руку Владлен Иванович и тут с веселой улыбкой успокаивал ее:

— Ничего-ничего! Раньше в Испании знатные дамы каждый день атропин себе в глаза закапывали!

— Зачем? — изумилась Лена.

— Считали, что с большими зрачками они будут просто неотразимыми для своих кавалеров! Как говорится, красота требует жертв!

После всех кабинетов, когда Лена уже не понимала, куда ее ведут и зачем, Владлен Иванович, наконец, сказал:

— Ну, а теперь пойдемте ко мне для оглашения окончательного диагноза.

Они как раз проходили мимо холла.

И, услышав это, свекровь проворно встала с дивана и подошла к ним.

— Я — супруга Сергея Сергеевича, — со значением в голосе представилась она и, с сожалением кивнув на совершенно беспомощную Лену, добавила: — Мать ее мужа! Можно и мне с вами?

— Конечно-конечно! — охотно согласился профессор. — В сопровождении таких дам — хоть на край света!

Свекровь сама взяла Лену под локоть.

Ввела в кабинет заведующего отделением.

И тут всю веселость Владлена Ивановича как рукой сняло.

— Ну что я могу вам сказать… — сев за свой стол, вздохнул он и спросил, — у вас какая группа инвалидности?

— Первая! — ответила вместо замявшейся Лены свекровь.

— Я так и думал, — кивнул врач. — К моему величайшему огорчению — бесспорно заслуженная группа!

— Неужели все так серьезно? — тревожно взглянула на него свекровь.

И Лена услышала с самого начала ожидаемый приговор:

— Более чем. Глаукомы нет. Да и не может пока быть. Молодая еще. Катаракты тоже. А вот что касается сетчатки… Тут, к сожалению, как говорится, медицина уже бессильна!

Владлен Иванович снова вздохнул и торопливо добавил:

— Нет, конечно, я выпишу самые лучшие капли, назначу самое эффективное лечение Но… все это может лишь приостановить и даже остановить прогрессирование болезни. Если, разумеется, больная окажется разумной и будет строжайше выполнять все мои рекомендации.