Иван Сабило - Крупным планом (Роман-дневник). 2007.

В перерыве ко мне подошёл Кирилл Юрьевич и сказал, что хотел бы ознако­миться с моим романом. Я кивнул - у меня есть экземпляры этой книги, и я с удо­вольствием подарю ему. Но не случилось. Нужно было заехать в БДТ, художе­ственным руководителем которого он был, и вручить. Или просто оставить для него. Теперь жалею. Тем более что была у нас ещё одна встреча в торжественный для нас обоих день. Случилась она в день 300-летия города на Неве, 27 мая 2003 года, в переполненном зале Эрмитажного театра. Тогда губернатор Яковлев вру­чал нам с Кириллом Юрьевичем премии правительства Санкт-Петербурга в обла­сти литературы, искусства и архитектуры. Кириллу Юрьевичу - за большой вклад в развитие театрального искусства, мне - за роман «Открытый ринг». Сначала вручили мне, и я, обращаясь к собравшимся, сказал: «Фёдор Михайлович До­стоевский устами своих героев утверждал, что мир спасётся красотой. А сегодня здесь, в этом зале, собрались те, кто спасает саму красоту, спасибо вам».

Присутствовать на церемонии награждения и поздравить меня пришли мои друзья, среди которых чета Сиговых - Виктор Ивглафович и Галина Алексеевна, Валентина Евгеньевна Ветловская, Алексей Васильевич Воронцов, оргсекретарь нашей писательской организации Марина Васильевна Сенникова, писатели Нико­лай Коняев и Александр Скоков, художники - отец, Леонид Васильевич Птицын, и его сын Алексей. Они даже принесли мой портрет, который Леонид Васильевич написал не так давно и ждал этого события, чтобы преподнести.

Но несравненно больше было тех, кто пришли поздравить Кирилла Юрьевича. И, когда вручали ему премию, зал взорвался от аплодисментов и криков «браво!». Ясно, что это артисты или будущие артисты, а они умеют выражать свои чувства.

После торжества мы с друзьями отправились в кафе «Маска», что на левом берегу Фонтанки, почти напротив БДТ.

В ко нце своей жизни Лавров снялся в телефильме «Мастер и Маргарита» в роли Понтия Пилата. Уже там видно, сколь тяжело ему даётся эта работа. Од­нако сдюжил. И спасибо ему. И спасибо его дочери Марии, которая была ему до­нором и пусть немного, но всё же продлила жизнь отца.

1 мая. Прохладно. Ярко. Писал дневник. Всё время такое чувство, что не могу выйти на главное, на то, что составляет суть времени, в котором я живу, и своего понимания жизни. Ах, как изменился я после моего минского детства и юности. Разве тогда я усидел бы дома в такой день?! Сначала утро, потом школа, потом демонстрация - веточки в руках с чуть назревшими, ещё не распустившимися бе­рёзовыми листочками, девушки, разноцветные шарики, цветы, девушки, музыка, смех, улица, девушки, толпы весёлых людей, мороженое, девушки, небо... И это всё моё, для меня, со мной.

А сейчас? Словно бы густо черпаешь из той жизни детские радости, и пере­носишь сюда, в небольшой номер Дома творчества, и радуешься, что они у тебя были. И вспоминается песенка той поры:

Все, что было, всё, что ныло,

Всё давным-давно уплыло.

Только ты, моя гитара,

Прежним звоном хороша!

Теперь моя гитара, надо полагать, это мой чёрный ноутбук, на котором я едва играю - некогда и неохота осваивать это действительно великое создание в пол­ную мою и его силу.

2 мая. Позвонил Юрий Герасимович Богомолов - сын белорусского акаде­мика Богомолова. Сказал, что у него в руках роман минского писателя Василя Якименко «Пакутны век» («Страдальческий век»), который он просит меня пере­вести на русский.

Договорились, что посмотрю. Назначили встречу - он придёт ко мне в четверг, во второй половине дня, и принесёт роман.

Вернулась из Питера Галина, там в нашей квартире небольшая протечка. Она вызвала аварийную службу, которая вырезала кусок трубы и заварила вставку. Была на даче - наш домик перезимовал хорошо. Кое-что поделала, кое-что по­садила прямо под снег. В общем, не зря съездила.

На работе Кузнецов спросил, что мне известно про многострадальный Закон о творческих Союзах.

- Наверное, то же, что и вам, - сказал я. - В мою бытность руководителем Санкт-Петербургской писательской организации мы и депутаты Законодательно­го собрания Воронцов и Ягья даже пытались разработать закон только для Петер­бурга. Однако дальше разговоров и отдельных набросков в проект дело не пошло. Точно так же, как с законом об использовании и сохранении русского языка. Для этого закона мы даже создали Координационный совет, в состав которого вошли такие известные ленинградцы, как Михаил Аникушин, Глеб Горышин, Николай Скатов, Президент Русского географического общества Сергей Лавров и др. Но отсутствие квалифицированной юридической помощи остановило нашу работу.

- А вы какие-то аналоги имели?

- По закону о творческих Союзах - нет, а по языку - да. Я обратился в Гене­ральное консульство Франции в Петербурге, зная, что они ещё летом 1994 года приняли у себя такой закон, попросил предоставить нам его копию и приготовил­ся ждать. А утром следующего дня в своём домашнем почтовом ящике обнаружил ответ Генерального консула Франции - закон на французском и русском языках и обширный комментарий к нему ряда государственных деятелей Франции: пре­мьер-министра, министра культуры и др. Копию закона я передал депутату За­конодательного собрания Санкт-Петербурга Алексею Воронцову, а тот направил его в Гос. Думу. Прошли годы, прежде чем Дума приняла куцый, кардинально отличающийся от французского, «Закон о Государственном языке Российской Федерации».

- А закон о творческих Союзах?

- Нет, подобного закона у нас не было, хотя он должен быть. Нам присылали проект из Москвы, кажется, из Счётной палаты, и мы писали о нём своё мнение, вносили какие-то предложения, одно из которых я обнародовал ещё в 2004 году на съезде Союза писателей России в Орле. Оно сводилось к тому, чтобы творче­ские Союзы, прежде всего традиционные, которые существовали в СССР, не при­числяли к общественным организациям. К таким как ветеранские, спортивные, молодёжные, а также клубы по интересам. Общественные организации, вплоть до политических, ничего не создают, тогда как писатели, художники, композито­ры создают не только духовные, но и материальные ценности. Книги и картины продаются. И приносят государству немалый доход. Спрашивается, какие же мы общественники? Нас даже в том не подписанном Президентом законе называют работниками, точнее, творческими работниками. А это ещё выше!

- Если относить нас не к общественным организациям, то к каким же?

- К трудовым коллективам. К таким как театры, музеи, библиотеки, школы...

- Очень интересно. Но как это может отразиться на других законах, принятых в России? Не будет ли здесь противоречий?

- Разумеется, будут. Значит, нужно вносить и в них поправки.

- Думаю, наши либералы на это не пойдут. Они прекрасно понимают, что в дан­ной ситуации с творческими Союзами они на любых выборах останутся в мень­шинстве. А значит, будут всячески тормозить принятие такого Закона. И тормо­зят. Ждут, когда под экономическим, моральным, а часто и под криминальным давлением мы, творческие Союзы, рассыплемся и перестанем существовать.