Герман Геннадьевич - Воздух Друмира

Хотя, наши уровни и были сопоставимы, но я чувствовал, что такой собачке я только на один зубок, если вдруг, она захочет мной пообедать. Но, красотка. Блин, слов нет. Я задохнулся от восхищения. Красотка, как будто, поняла, что ей восхищаются, медленно повернулась, чтобы я лучше рассмотрел ее, задрала нос, ну точно, как кокетствующая девчонка.

Зря я подумал про кокетку, мне показалось, что собака читает мысли, потому что она фыркнула.

Собака поглядела куда то мне за спину, я обернулся, чтобы поглядеть.

Купился, развели как лоха на простейшую уловку - за спиной никого не было, но когда я повернулся обратно, собака, тоже, куда-то исчезла.

Постояв немного в надежде, что красивый миролюбивый зверь еще появится, и поняв, что надежде не суждено сбыться, я повернулся и пошел влево от головы дракона.

Направление ничем не хуже прочих остальных, и без всяких намеков на то, что мужчины всегда ходят налево, да и горы, не так далеко, успокаивают мою гномскую составляющую души.

Фырке надоело спать, и она вылезла из коробочки и уселась на плечо, рассматривая местность, и попискивая что то мне на ухо.

Часа через три-четыре впереди появились развалины какого-то поселения. Я решительно направился к ним.

Я подходил все ближе и ближе к этому месту. Судя по всему, здесь, когда-то было оживленное и богатое поселение, а сейчас песок засыпал руины, и только ветер гулял по когда-то многолюдным улицам.

Деревня? Да нет, по оставшимся каменным стенам и широким улицам было видно, что это поселение лишь чуть не доросло до города. А по отсутствию стен я понял, что врагов не было у тех людей, которые тут жили.

Первой мыслью было покопаться в этих развалинах, но потом меня остановила мысль: ведь здесь жили люди, любили, радовались, рождались и умирали, детский смех звенел на широких улицах, а сейчас я, как гробокопатель пойду ворошить их кости, тревожить покой давно ушедших. Нет это не по мне.

И я шел вдоль бывших домов, шел молча, и даже Фырка притихла и прижалась к моей шее.

Мертвая кладбищенская тишина, и только ветер посвистывает печально, как будто оплакивает тех, кто здесь жил.

Выйдя из этого царства тишины и пройдя, где-то километра полтора, я заметил в стороне странное сооружение - четыре массивных колонны взметнулись ввысь, словно ракеты на старте. Подошел поближе. Колонны стояли по углам небольшого квадрата. На одной стороне стояла наклонная плита, полузасыпанная песком, нанесенным из пустыни. Я подошел к плите и очистил ее. На плите была высечена надпись на незнакомом языке. Но когда я стал пристально рассматривать эту надпись, в моей голове возник перевод: Путник, кем бы ты ни был, мужчина или женщина, ребенок или старик, встань на колени и воздай почести тому кто здесь спит вечным сном. Здесь покоится великий герой всех времен и народов - великий Конакл. Почти его память ибо именно он спас нашу землю, остановив нашествие Хаоса.

В стороне послышался звук, я повернулся в ту сторону и увидел привидение.

Высокий, ну по мерке гнома, худощавый старик в нелепом одеянии. Старик пристально смотрел на меня: -Наконец... За столько лет первый паломник у могилы великого Конакла

- Я не паломник, я простой прохожий, случайно здесь проходил. заинтересовался колоннами и вот. - я развел руками.

- Ты не паломник? Просто проходил? Вы что совсем забыли великого героя? Столько лет никто не приходил, и вот, первый, да и тот заявляет, что он случайно. - возопил старик. - Я старейшина фрименов, а мои правнуки забыли меня? - дед сел на землю и стал раскачиваться, обхватив голову руками.- Какой позор на весь народ.

- Да нет тут никакого народа, развалины одни, да звери бегают, а это место вообще Долиной Страха зовут.- пояснил я старейшине.

- Народа моего нет - продолжал раскачиваться старик. Потом с надеждой поднял на меня глаза: - А Первохрам? Ведь он остался?

- Да вроде остался, сейчас туда иду, дело у меня к одному богу, а то блин наклал на меня что то и молчит, накладун.

- Шшшш, нельзя так: - старейшина поднял палец - боги все видят, боги все слышат.

- Ага, ага, все-то они подсматривают, везде-то они подслушивают.

Старик опять на меня зашипел: - Не богохульствуй, они и обидеться могут.

- Ну обидеться и я могу, хотя,- я почесал затылок, - ничего вроде плохого мне не сделали, так что и обижаться нельзя.

Где-то в нигде, хихикнула Макария, а Неназываемый проворчал: - А ведь могу и обидеться, ишь, обзывается еще. Смотри-ка, коротконогий, а ведь добрался сюда, скоро и в храме появится, придется давать объяснения. Макария опять хихикнула, видимо представив разговор на повышенных тонах между почти всемогущим богом и бородатым наглым коротышкой.

Мы почти закончили разговор, как где-то рядом коротко пролаяли. Лицо деда перекосила гримаса ненависти: - У, шакалы вонючие, всю могилу загадили, и ведь как новый шакаленок появляется, так сразу сюда, заднюю лапку у колонны поднять. Не место памяти, а шакалий сортир. Ненавижу!- потом поднял глаза на меня, о чем-то немного подумал, ехидно рассмеялся и потерев свои полупрозрачные ладошки, продолжил: - Ооо, смертный, тебе поручается дело наипервейшей важности.

Я оборвал его: - Слышь, дед, не выеживайся, говори что надо, а то уйду.

- Да вот, сынок задание тебе хочу дать, не бойся, не бесплатно, выручи, а?

- Не томи, дед, говори, а то действительно уйду, некогда мне с тобой лясы точить.

- Сынок, поубивай ты тут этих шакалов, а то продыху от них нет.

Я демонстративно понюхал воздух и не согласился с дедом: - Продых тут точно есть, но с каким-то отчетливым душком.

Дед рассвирипел: - берешь квест или нет, а то насмехаться все могут.

У меня высветилось сообщение: Вам предложен Квест Старейшины Фрименов. Вы согласны его взять? Да или Нет.

Ну что тут уже поделать, и я согласился.

Ой как же мне не хочется за этими шакалами гоняться, и чего я согласился этот квест взять, башка дубовая. Я отошел от могилы и у меня сразу высветилось: Пустынные шакалы - 50 шт. Так их еще и пятьдесят! Я открыл карту и обрадовался, все мои будущие жертвы были подсвечены красными огоньками. Определил направление к самому большому скоплению, достал щит и секиру, и рванул добывать себе геройскую награду.

Собакообразные кучковались у песчаного холма. Они сидели довольно компактно и подняв головы вверх тявкали. Распевка у хора имени незабвенного Пятницкого, ща будет похоронный марш оркестра Бори Моисеева.

Точняк, пребывание в башке этого психанутого дракона плохо на мне сказалось, потому что я ринулся на них с криком: Ура.

Злобные зассанцы в ответ бросились на меня с каким то торжествующим взвизгиванием. Наивные, думают, кусочек гномского бивштекса сам к ним пришел, и не понимают, что жилистая гномятина, приправленная острой сталью вызывает изжогу, заканчивающуюся летальным исходом. Ох я и оторвался. Я временно стал машиной для рубки мяса. Эти хвостатые гады ответят мне за все, ну и что они не виноваты, а не фиг попадаться под руку доброму гному.