Аляска Ангелини - Невыносимый

С моих губ срывается разочарованный стон, и я прижимаюсь лицом к матрасу. Это не останавливает его. Он поворачивает мою голову в сторону, возвращая в прежнее положение. Господин выходит из меня лишь для того, чтобы размазать влагу и болезненно протолкнуться еще глубже в мою киску.

— Ты не кончишь так быстро, рабыня. Сегодня вечером я приготовил для тебя угощение. Ты кончишь, когда я захочу.

Единственное, что я улавливаю из его слов: это то, что он не позволит мне получить оргазм прямо сейчас, когда мне хочется этого больше всего. Сжимая зубами его палец, я сопротивляюсь заманчивому желанию укусить сильнее. Вместо этого я двигаюсь вперед и втягиваю палец в рот так глубоко, как только могу. Мои губы скользят по его последнему суставу, и он громко стонет, удерживая его на месте. Я борюсь с желанием стиснуть зубы, что кажется почти невыполнимой задачей. Мои глаза слезятся, когда он отступает, только чтобы повторить движение. Давление покидает мою задницу, он хватает меня за бедро, в то время как его толчки в мою киску снова становятся дикими.

— Еще, — он погружает второй палец и толкается обоими к задней стенке моего горла.

Стоны и крики приглушены из–за наполненности моего рта. Господин продолжает меня трахать, шепча мне грязные словечки, но я умудряюсь принять его еще глубже.

— Сейчас мы так близки, — он грубо откидывает мои волосы назад, когда я снова опираюсь на колени. Господин оборачивает руку чуть ниже моей груди, и я удивляюсь насколько же он сильный. — Ты даже не представляешь себе, как сильно я хочу трахнуть тебя во время наказания. Тебе нравится, как мой член вдалбливается в твою киску?

Ответ застревает в моем горле, когда он перемещает свои ласки к верхней части моего влагалища. Удар! Удар! Удар! Быстрая последовательность шлепков заставляет меня дернуться от его пальцев, которые остаются на месте после всех ударов.

— О, да. Ты любишь все, что я даю тебе, не так ли, детка? Секс доказал это. Кто сможет сделать для тебя подобное?

Давление на моем клиторе увеличивается, и я размыкаю губы, ощущая, как достигаю пика, который становится удивительным оргазмом.

— Ты, Господин. Бл*дь. Я люблю это, — вскрикиваю я, когда он врезается в меня еще сильнее. Сжимаю кулаки и прижимаю их к груди, когда оргазм сотрясает мое тело. Он обнимает меня еще крепче, заставляя почувствовать себя пленницей сильнее, чем когда–либо, но в тоже время чрезмерно защищенной.

— Бл*дь… Диана, — без учета моей собственной волны наслаждения внутри меня медленно взрывается непонятное тепло. Мои глаза резко открываются, когда отголоски оргазма исчезают, а реальность обрушивается на меня, как ведро ледяной воды.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты не сделал то, что как я думаю, ты сделал, — я поворачиваю голову и хмурюсь, пока он продолжает держать меня в объятиях. — Я знаю, мы и раньше не предохранялись, но не доходили до конца и ты же не кончил в меня, верно?

— Не вижу в этом проблемы, — он моргает, все еще глядя на меня, как будто я говорю на иностранном языке.

Я шевелюсь, пытаясь освободиться.

— Ты только что кончил в меня!

По–прежнему без эмоций.

— Да… так и есть.

— Что значит твое: "так и есть"?! На третий раз ты просто в меня кончил.

— И я сделаю это еще не раз, прежде чем мы закончим.

Сжимаю челюсти вместе и смотрю на него.

— А если я забеременею? Что тогда?

Он смеется, покачивая головой.

— Я видел твою медкарту. У тебя инъекция. Я думаю, ты в безопасности.

— Хотела бы я знать, какие медицинские записи ты видел. Да, я делала инъекции раньше. Но нет, я не сделала ни одной за последние шесть месяцев.

На его лице по–прежнему нет страха.

— Нет проблем. Я больше никогда не смогу иметь… — он замолкает, а выражение его лица становится каменным. — Как я уже сказал, тебе не о чем волноваться.

Я пытаюсь не позволить этой новости поселиться червячком сомнения в своем сердце, но я солгу, если скажу, что этого уже не произошло. У него есть дети? Это сносит мне крышу, и я хочу узнать его историю. Хочу попытаться понять, кто он. Что заставляет его держать склонных к суициду людей, пленниками в своем доме?

— Вазэктомия?

— Да.

Я глубоко и облегченно вздыхаю, почти умирая от выброса адреналина.

— Если ты не возражаешь, то я спрошу о том, как давно ты ее сделал?

— Годы, — он отвечает кратко и вытаскивает член, оставляя меня лежать на кровати. Я не могу отвести от него взгляд, в то время как он собирается лечь рядом со мной. Страх поднимается, но я не могу скрыть того, что уже знаю.

— Ты знаешь, всегда есть шанс…

— Даже не продолжай. Нет.

Я молча закрываю глаза. Мой мир сходит со своей орбиты, пока я пытаюсь понять тот ад, в который превратилась моя жизнь. Если что–то случится… если что–то изменится, или вмешается Судьба, чтобы все испортить, и я забеременею от этого человека… нет, это будет слишком. Это та проблема, о которой я не хотела задумываться прежде. Я даже не могу представить, как это могло бы быть. Господин и я должны решить вопрос контрацепции до того, как что–то изменится между нами. Потому что иначе, провалиться мне на этом месте, я не позволю ему прикоснуться к себе снова.

Глава 17

Господин

Я нарушил свои собственные границы, и я это знаю. Из–за того, что начал признавать свои чувства и потребность в ней, которые быстро становились слишком сильными, я забыл о страхах. В очередной раз почти убедил себя, что смогу ее удержать и решить все проблемы, если впущу Диану и покажу настоящего себя. А затем на меня обрушилась реальность. Она только что решила, что возможно хочет жить. Если я снова потеряю свою вторую половинку, даже возможную, из–за самоубийства… то точно сойду с ума. На этот раз не останется ничего, ради чего стоит жить дальше.

Диана начала значить для меня слишком много. Я изнываю от желания удержать ее. Чтобы причинить ей боль. Мысль о том, что она покинет меня, заставляет колотиться мое сердце, а она еще никуда даже не собирается. Дистанция. Пришло время установить ее между нами. Она пробыла здесь ровно месяц, пора начать все с начала. Новый старт, который, во–первых, поможет ей привести мысли в порядок, а во–вторых, позволит мне удалиться сейчас, пока это еще возможно.

Мои глаза поднимаются к монитору, и я смотрю, как она печатает для меня речь. Она понятия не имеет, что писать. Я сказал ей проявить креативность. Не знаю, каким будет содержание, для этого мне сначала нужно прочитать его. Я сомневаюсь, что реально смогу использовать эту речь, но Диана нужна мне сосредоточенной на чем–то, и это похоже на достаточно хорошее оправдание вернуть ее к старой жизни. Если она сможет начать писать снова, то у нее появится что–то, чего она будет с нетерпением ждать, когда придет время двигаться дальше.