Анна Ремез - 12-15

Каждое лето Полина приезжала к Наташке в поселок Серебряный на пару дней — купаться, есть смородину, играть в бадминтон и разговаривать ночи напролет. В этом году, в июне, она тоже прожила там пять дней, причем значительную часть времени они проводили с Андроидом и его друзьями. Хотя было весело, Полина почему-то с тоской вспоминала тихие вечера, когда они с Наташкой болтали ногами на краю карьера, ели глазированные сырки, перемывали кости одноклассникам и строили планы на будущее. После ужина Наташка все время таскала ее взад-вперед по улице, каждый раз останавливаясь завязать шнурки под окнами Андроида. На третьем узле последний выплывал из дома с магнитофоном на плече, и они шли шататься по поселку, по дороге обрастая Дэном, Серым, Вовой-Ниндзей, Крокодилом, и Головой… Все они были страшно взрослые — семнадцати лет от роду, курили и пили пиво. Полине пиво не нравилось, от сигаретного дыма ее тошнило, но зато ей нравился рыжий Лаки. К несчастью, он гулял с ними всего один раз, и прокатил Полину на «Яве».

От грустных мыслей ее отвлекли контролёр, и Петя, который готовился к шпионской карьере и потому до последнего скрывал, что билеты находятся у него. Пока мама Пети гремела в сумке чем-то, по звуку напоминавшим кости, он сидел с отсутствующим видом, а потом вдруг улыбнулся и сам протянул билеты контролёру.

— Ну что вы будете делать, а? Вот такой вырос сынок, весь в папочку, — начала мамаша Пети, вроде бы ни к кому не обращаясь, но было понятно, что она рассчитывает найти участливого слушателя в бабушке. И, конечно, не ошиблась в расчетах.

— Что это он у вас такой шалопай? — спросила бабушка.

— А вот спросите его! Сил моих дамских с ним нет. Учителям грубит, с другими мальчиками не дружит, собаку соседа подстриг. Собака-то чем тебе виновата? Ну что улыбаешься, горе луковое? Ремня просишь?

— У тебя нету ремня, у тебя юбка.

— Поговори мне еще. А что будет, когда он вырастет? Я даже боюсь представить. Вам хорошо, у вас девочка, с ними-то никаких забот. Я тоже хотела девочку, а вышел вот … Петя.

«Неудивительно, что он такой, — подумала Полина, — наверное, она по десять раз на дню говорит: «лучше бы ты был девочкой».

— Витя мой в милиции работает, хулиганам спуску не дает, а этого приструнить никак не может. Мы когда с Витей расписывались, он такой рёв устроил, всю церемонию испортил. Ещё туфли мои белые, представьте себе, залил краской, еле оттерли. Отец-то его нас бросил, знаете, как бывает… А Витя с ним занимается, игрушки дарит, в зоопарке вот были…Но он такой неблагодарный, ужас…Мы ездили в Питер к родителям Витиным, он свекрови сказал, что она ему никто, и бабушкой он ее называть не будет. И бутерброды с икрой за батарею запихал!

Все купе уже смотрело на Петю. Ему, кажется, очень льстило, что его особа привлекает столько внимания. Полина надела наушники и лишила мамашу Пети права голоса. Выслушивать истории о деяниях маленького злодея ей совсем не хотелось. Полина смотрела, как мамаша двигает малиновыми губами, и думала о том, какая же свинья Андроид. Потом мысли, конечно, перескочили на Лешку Локтюхова, и незаметно вернулись в тот вечер, три месяца назад, когда он пригласил ее танцевать. Она запрещала своей голове прокручивать заново этот клип, но голова часто не слушалась, и когда Полина спохватывалась, чтобы нажать кнопку stop, было уже невыносимо тошно…

…Дискотека почти кончилась, все уже порядком поднабрались, без пяти минут выпускник ди-джей Лимон ставил медляк за медляком. Лучше пытки не придумаешь, если никто не берет за руку и не говорит: «Пошли?». Полина смотрела, как Наташка кружится с Борькой Репиным, давно и безнадежно в неё влюбленным, и ужасная зависть терзала ей душу. На прошлой дискотеке увалень Тёма Сигалов, который подтягивал их обеих по физике, вдруг пригласил Полину, и, держась на пионерском расстоянии, пять минут вращал ее по актовому залу. Кажется, им было взаимно наплевать друг на друга, потому что после танца ничего не последовало… В этот раз Тема на нее и не взглянул, хотя к концу вечера даже он стал казаться ей достойным партнером. Надежда, что кто-то еще с ней потанцует, таяла с каждой песней. И вот Полина стояла, скрестив руки на груди, чувствуя, как горло начинает сжимать глупая обида от сознания того, что она — у стены, одна из тех несчастных, вынужденных делать вид, что им всё равно, отпускать колкости в адрес танцующих, говорить: «Ни за что бы ни пошла с этим придурком», на самом деле думая: «Господи, почему он пригласил не меня?». Полина классно танцевала, на ней была новая джинсовая юбка и черный облегающий бадлон. Она казалась себе изящной парижанкой.

Парни кучками заходили в зал после распития пива или жуткой бодяги по имени «Красная шапочка», скапливались в углу, на сдвинутых скамейках, хохотали и орали друг другу в уши, и когда кто-то их них вставал, чтобы осчастливить одну из подпиравших стенку, остальные выли «Ооо!» и свистели. Он деланно смеялся, словно все еще оставаясь с ними, подходил к ней как-то бочком, вынимал руки из карманов и только тут, кажется, замирал его идиотский смех, она с тихим торжеством говорила подруге: «Подержишь сумку?», а потом они уже были только вдвоём посреди душного, шумного зала.

Когда из угла поднялся, пошатываясь, Лёшка, на которого она украдкой смотрела весь вечер, её сердце упало. Кого же он пригласит? Красавица Юлька Кипелова — кандидатка номер один — уже сверкала белоснежными зубками над плечом какого-то старшеклассника. Рыжая Мила Прохорова, популярности которой способствовала профессия ее папы (банкир) тоже была занята. Полина видела, что Лешка направляется в её сторону, но лишь когда он подошел и сказал «Потанцуем?», наконец, поверила, что это ей не снится. А ведь снилось уже не раз.

Конечно, она и виду не подала, что это приглашение для неё жизненно важно, и так уверенно обняла его за шею, словно танцевала с мальчиками каждый день. Отныне она знала, что «Still loving you» [5] Лирическая песня группы «Scorpions», выпущенная в 1984 г. — это их песня, и она всегда будет напоминать ей эти чудесные мгновения. Руки на ее талии были очень твердыми, в глазах, смотревших куда-то мимо нее, плясали оранжевые огоньки светомузыки, она придвинулась поближе, и почувствовала запах — смесь спирта, пота и почему-то бананов. Так приятно и в то же время тревожно ей не было еще никогда. Сквозь чуть влажную футболку она чувствовала острые грани его лопаток.

Лешка что-то сказал, но из-за надрывных скорпионских аккордов Полина не расслышала.

— Что? — переспросила она.

— Я говорю, прикольно двигаешься.

— Спасибо. Ты тоже.

Он усмехнулся. Полина совершенно не представляла себе, о чем с ним говорить, а молчать было нельзя, время утекало с каждой нотой. До этого они разговаривали всего три раза: «Где у нас химия? Дай мне, пожалуйста, конспект. Вообще-то здесь сидит моя сумка, если ты не заметил».