Сергей Самаров - Крупная бойня

Прекрасно понимая, что сейчас начнутся разговоры о том, что арматура им выдается нормированно, я вытащил из кармана пару тысячных купюр и сунул их в руку слегка подвыпившего начальника участка. Он коротко глянул на деньги, возражать и торговаться не стал, сразу направился в котлован, бросив мне на ходу:

— Подождите минутку.

Сначала где-то у фундамента загудела, разрезая металл, «болгарка», потом ее выключили. Начальник участка торопливо вылез из котлована и вручил мне два куска арматуры.

— Спасибо, — сказал я.

— Не за что. Заезжай, отец, как что-то надо будет.

Я вернулся к машине, куски арматуры положил на заднее сиденье, сел за руль и поехал. Тамара двинулась следом за мной.

Вот теперь все мои приготовления были завершены.

Если бы мне не удалось добыть арматуру, я использовал бы какие-нибудь палки или ветви деревьев. Я уже прикидывал возможность срубить их еще по дороге в магазин, благо топорик лежал в багажнике «Волги».

Остановился я там же, где раньше, возле дальнего от «Белой лошади» перекрестка, за поворотом. Тамара тут же пристроилась позади меня. Я без разговоров прошел к багажнику «Камаро», открыл его и нашел там то, что забрал из тайника.

В данном случае мне нужна была связка отмычек. Это на тот случай, если дверь на первом этаже будет закрыта, и я не смогу отпереть ее изнутри.

Еще я взял с собой алмазный стеклорез в виде циркуля. Обращаться с ним я умел, ничего сложного тут не было. Стеклорез работал по принципу вантуза для чистки канализации. Он имел точно такую же резиновую круглую присоску, только диаметром всего в десять сантиметров. Вместо ручки у него был небольшой, хотя и толстый насос типа велосипедного или скорее того, который прилагается к надувным резиновым лодкам. Вторая ножка регулировалась по длине и крепилась к подвижному в одной плоскости хомутику на корпусе насоса. На ее конце находилось колесико с алмазным напылением. Резиновая присоска прислонялась к стеклу. Двух движений ручки насоса вполне хватало для того, чтобы она прочно закрепилась на ровной поверхности стекла. После чего второй ножкой два-три раза прочерчивался круг. Необходимо было слегка надавить на приспособление, чтобы стеклянный круг откололся, потом аккуратно, не позволяя себе торопиться, вытащить его. Потом точно такая же операция повторялась со вторым, а если надо, то и с третьим стеклом. Только каждый последующий круг следовало делать меньше предыдущего, чтобы стекло не вылетело и не звякнуло при извлечении. И тогда уже можно было просунуть в отверстие руку и осторожно, чтобы не обрезаться об острые края, повернуть запорную ручку. Вот и все, окно открыто.

Но сначала требовалось подойти к дому незамеченным. В принципе сделать это было несложно, поскольку торец здания располагался в паре метров от деревянного забора и был глухим, без окон и дверей. Можно было бы воспользоваться и дверью на противоположном торце, тоже лишенном окон. К ней снизу, со стороны улицы, вела металлическая пожарная лестница. Но тогда мне пришлось бы идти через весь длинный коридор, пересекающий здание, а это метров сорок. Кто знает, вдруг кому-то в номере старшего лейтенанта Линдера потребуется по какой-то причине выйти за дверь? Тогда мне придется стрелять, поднимать шум. А у меня с собой только наградной пистолет, не имеющий глушителя, пальба сразу поднимет на ноги всю группу захвата.

Я пришел к выводу, что лучше использовать лестницу с первого этажа на второй. Там мне придется преодолеть всего двенадцать метров до двери моего номера. Сотрудники ФСБ не стали взламывать ее, так что они не могли установить видеонаблюдение в номере и своевременно определить мой приход в номер.

Вертя в руках стеклорез, я представил всю картину своей работы и подумал о том, как неудобно будет работать без лестницы. Но ее можно заметить из окна второго этажа, поэтому устанавливать рискованно. К тому же эту самую лестницу еще и отыскать надо. Почему-то никто не догадался специально для меня пристроить ее под окно.

Я вспомнил, как в своем доме устанавливал под окнами металлические отливы, и захватил с собой маленький аккумуляторный шуруповерт, который легко помещался в кармане куртки. Потом я накинул на плечи лямки большого рюкзака, сунул в него пакет с гранатами, тюбики с клеем, веревку и арматуру. Вот и все. Я был готов к работе.

Я оставил Тамаре оба свои смартфона и сказал:

— Я пошел работать. На страховку не выходи. Услышишь выстрелы, туда не суйся. Позвони «Генералову» и уезжай домой. На любой машине.

— Мысленно я с тобой, — ответила жена.

— Только лишь мысленно, — слегка улыбнулся я.

Она была хорошо воспитана армией. Другая бы вместе со мной просилась, уверяла, что помочь способна, а Тамара понимала, что будет мне только мешать, и осталась в машине.

Я спокойно подошел к деревянному забору. Можно было бы пройти пару-тройку метров до ворот, но вдруг кто-то из группы захвата не понадеется на видеокамеру в холле и решит в дополнение в окно посматривать? Хотя это и рискованно, конечно. Я мог бы подойти или подъехать по улице с другой стороны, еще оттуда заметить в окне человека в боевой экипировке и все понять.

Забор был не особо высок. Мне стоило только чуть-чуть подтянуться, чтобы заглянуть за него. На тихой улице, к моему счастью, прохожих не было. Осмотревшись, я сразу сделал простое гимнастическое упражнение под названием «выход силой» и беззвучно перевалился во двор вместе со своим рюкзаком. Мои руки, к счастью, с весом тела еще легко справлялись.

Если бы кто-то посторонний увидел меня сейчас, то мог бы впасть в ступор. В самом деле, дикость несусветная! Человек не пожелал сделать несколько шагов, чтобы войти во двор через ворота, предпочел перелазить через забор. И ладно бы, если бы это был какой-то мальчишка, а то ведь немолодой человек. Явно какой-то психопат. От таких субъектов люди предпочитают держаться подальше. И правильно делают. По крайней мере, в том, что касается меня.

Оказавшись у торца дома, я сделал два скользящих полушага, присел и выглянул за угол.

За мной никто не следил. На крыльце ребят из ФСБ не оказалось, может быть, даже к счастью для них. Видеокамера, расположенная там, не шевелилась. Значит, она была выключена, как ей и полагалось.

Тогда я быстро проскользнул прямо под нужное мне окно. Осмотр начал с подоконника, который оказался привинченным на три самореза.

Рюкзак, где находился пластиковый пакет со светошумовыми гранатами, я прислонил к стенке под окном. Мой шуруповерт работал тихо, и я не опасался, что люди, поджидающие меня на втором этаже, обратят внимание на этот звук. Работать в городе днем в этом отношении легче, чем ночью. В это время суток улицы всегда переполнены различными шумами, часть которых человеческое ухо и определить-то точно не сможет. Конечно, для полной тишины можно было бы воспользоваться и отверткой, но это потеря времени. А мне требовалось работать стремительно, пока никто не вышел хотя бы на крыльцо.