Александр Бушков - Ашхабадский вор

А потом, что-то вопя не по-русски, из дома выскочил последний дух с поднятыми руками.

– На землю! – громко скомандовал Карташ, не спеша приближаясь.

Басмач послушно лег. Приподняв голову, затараторил:

– Я мирный человек. Верблюд смотрю, кушать делаю. Меня по спине бьют: «иди-иди!» Как не идти! Дом, семья, дети совсем малый.

Пленник приподнял голову еще выше.

– Бери мешки, бери верблюд. Меня домой пускай. Отец нет – дети совсем плох...

Автоматная очередь заглушила это жалостливое бормотанье. Черные пулевые отметины наискосок покрыли белую спину замертво рухнувшего лицом в песок человека. Гриневский опустил оружие.

– А ты суров, – выдавил Карташ, чувствуя, что неприятно потрясен.

– Но справедлив, – подойдя, Таксист ногой перевернул убитого. Алексей увидел, что правая рука жмура сжимает небольшой нож с широким лезвием. Еще чуть-чуть, и басмач метнул бы его. И торчать бы этой штуковине в шее старшего лейтенанта ВВ…

– Считай, я тебе вернул должок за ту растяжку в тайге, – сказал Петр.

– Теперь и перекурить можно. Я тебе скажу, начальник, только одно, – сказал Гриневский, закуривая, – за этот уик-энд в веселом Уч-Кудуке я наглотался песку на всю оставшуюся жизнь… – И вдруг ухмыльнулся мрачно: – Футуроскоп, мать твою…

– Чего?

– Это я в книжке в одной дурацкой прочитал. В детстве еще. Прибор, типа, так назывался, который мог в будущее заглядывать и картинки всякие из этого будущего показывать.

– Ну и что?

– Ну вот я и представил себе… Только не смейся, ладно? Вот если б в такой приборчик я заглянул годика два назад, когда еще шоферил по Шантарску… Скажем, сначала на год вперед посмотрел: как он там, Петр Гриневский, примерный семьянин и законопослушный работник таксопарка, поживает. И что бы увидел, а? Этот самый Петр Гриневский почему-то в робе, говнодавах и стриженный налысо сидит на нарах в зоне, а вокруг урки, урки, урки… – Он выпустил облако дыма, тут же унесенное ветром пополам с песком. – Почесал бы я в репе и перенесся еще на полгода в будущее: может, ошибка какая случилась? И вот что вижу: лежит Петя Гриневский с автоматом в руках на каком-то кряже посреди болот, рядом – ящики, платиной битком набитые, вертолет, а вокруг – трупы, трупы, трупы… Да что за хрень такая, подумал бы я и для проверки скакнул еще хотя б на недельку вперед: а там Петя Гриневский, опять же с автоматом, посреди разрушенного луна-парка в пустом как после атомного удара городе, вокруг опять же трупы, да песок метет, что твоя пурга в феврале… Плюнул бы я да и разбил аппарат к едрене-матрене – врет техника, не может такого быть… Устал я что-то, начальник, – вдруг закончил он потерянно.

– Тогда отдыхай, – ободряюще хлопнул его по плечу Карташ, – а я пошел за женщинами.

– Ага… Интересно, сколько нам тут торчать?

Алексей пожал плечами.

– Пока буря не утихнет.

Буря бушевала до вечера.

Пятнадцатое арп-арслана 200* года, 12.45

Выдвинулись за полдень, когда солнце уже не так припекало и от домов протянулись короткие тени. Карташ напоследок оглядел свое небольшое, но в высшей степени экзотическое войско – ничего ли не забыли. Кажется, ничего. Во флягах полно воды, еды в седельных сумках хватит для перехода аж до самого Ашхабада (запасливые наркокурьеры везли с собой консервы, хлеб, сушеное мясо и твердый как камень сыр – то ли для продажи-обмена, то ли просто не привыкли отказывать себе в хавке), транспорт, послушный и накормленный, мирно ждет приказа выступать в поход, магазины и обоймы снаряжены… Стволов, кстати, опять прибавилось сверх всякой меры. Не иначе, кто-то там, наверху, кто распоряжается распределением благ в этом лучшем из миров, решил перевыполнить план по вооружению отдельно взятых товарищей. Спасибо, конечно, но куда ж его столько девать? Поколебавшись, Алексей большую часть арсенала оставил в подвале одной из пятиэтажек на окраине города – вместе с грузом бедовых караванщиков, и хорошенько запомнил, в каком именно подвале: не ровен час, пригодится и то, и другое – захоронки еще никому не мешали.

В общем, выдвинулись, и только теперь, когда город остался позади, Алексей в полной мере прочувствовал то, о чем ему давеча говорил Таксист, – а и в самом деле, всего каких-то десять дней назад он бодро топтал кирзовыми сапогами сибирскую землю в ИТУ номер *** и мечтал о возвращении в Москву на белом коне – а сейчас вот размеренно покачивается меж двух поросших густой вонючей шерстью горбов далеко не коня, держа курс прямиком в пустыню. Нет, ну чудны дела твои, Господи…

Раньше Алексею ибн Карташу в пустынях бывать не доводилось. На пляжных югах бывал, заполярными морозами шкуру дубил, дальневосточных крабов ловил, в камчатские гейзеры руку опускал, черноземным воздухом украинских степей дышал, гостил у гуцулов, молдаван, прибалтов, поморов и у многих других народов и народностей. В какие только края не закидывало с инспекторскими проверками исправительно-трудовых учреждений, уж всего и не упомнишь. Побывал на океанах – на трех из четырех возможных. Однажды даже отметился за границей, аж в самой Польше. А в пустыню, вишь ты, не заносило. Хотя чего казалось бы проще, в советские-то времена! Купил недорогой билет в купейный вагон, потрясся пару деньков... Да нет, зачем нам вагон! Советскому офицеру по карману было летать самолетами Аэрофлота. Даже более того. Советский офицер мог себе позволить такой широкий жест души: прихватив подругу (чтобы было с кем обмениваться впечатлениями и на кого, соответственно, впечатление всеми этими жестами производить), еропланом махануть на выходные в любой туркменский город, окруженный песками, два дня полюбоваться на закаты над барханами, покататься на ишаках, откушать дынь, обкушаться пловом, укушаться местным самогоном – да и обратно, чтоб поспеть аккурат к утреннему разводу в понедельник. Чего проще! Однако эта простота и подвела. Думалось, ну чего торопиться, это я всегда успею, родная ж страна, не надо виз и загранпаспортов, требуется лишь свободное время да желание. А в той, упущенной стране было, к слову говоря, почти все, ну, за малым разве исключением, что требуется любителю путешествий: и степи, и пустыни, и субтропики, и те же три океана из четырех возможных. Было да сплыло...

Короче говоря, до сего момента о пустынях Алексей Карташ имел представление весьма поверхностное, составленное исключительно по фильмам и книгам, причем, в основном, развлекательно-приключенческой направленности. Но уж зато сейчас он наполучал этих представлений до отвала, до оскомины и чуть ли не до рвоты, с лихвой восполнив все предыдущее беспустынье.

Действительность, как это обычно и бывает, рассеяла некоторые его заблуждения. В частности насчет того, что пустыня однообразна и безжизненна.