Иван Черных - Шаровая молния

Ему достался «Ан-72», транспортный самолет с двумя мощными двигателями поверх крыла, имеющий преимущество посадки на полевых аэродромах без бетонного покрытия. Лайнер далеко не новый и не такой элегантный, как «Су-24», но Геннадию он понравился: дальность полета до 2000 километров, крейсерская скорость – 720. И грузоподъемность до 7,5 тонны. Экипаж – 3 человека: еще второй пилот и бортинженер.

Повезло и с подчиненными: опытный бортинженер Виктор Иванович Макаров, сорока семи лет, налетавший на «Ту-4» около 5000 часов и на «Ту-16» более тысячи. В общем, профессионал. И по характеру покладистый, вдумчивый, рассудительный. Второй пилот – его протеже, ведомый и сосед по гостиничному номеру Коля Соболев. Помыкавшись после сокращения по аэропортам ГВФ, он нигде востребован не был. Геннадий созвонился с ним, рассказал о корпорации Чудородновой, аренде досаафовского аэродрома, и тот принял предложение летать в его экипаже вторым пилотом. Других вакансий здесь пока не было.

Члены экипажа хорошо изучили «Ан-72», излазили всюду и ощупали каждую деталь, отработали все действия на тренажере и сделали несколько тренировочных полетов с инструктором, Камилем Аскаровым. И вот, наконец, первое задание: доставить в Саратов мотоциклы, а оттуда привезти приборы к автомобилю «Иж-4». С ними полетел и представитель мотоциклетного завода по торговой части, некто Алексей Никонович Хорьков, маленький тщедушный мужичонка лет пятидесяти, которого Геннадий приметил на новогоднем банкете: он танцевал с могучей толстушкой, и пара смешно выделялась среди всех.

Январь подходил к концу, погода, по заключению метеорологов, «устаканилась», метели прекратились, и наступила стабильная морозная зима с температурой 15–20 градусов ниже нуля.

Экипаж взлетел в 8.30, как и было запланировано. Геннадий набрал высоту, пробил первый слой слоисто-кучевых облаков и повел самолет на пяти тысячах. Выше стелились неровные перисто-слоистые грядки, обнажая временами чистое голубое небо. «Ан-72» шел спокойно и уверенно, будто плыл в тихом океане при полном штиле. Двигатели пели ровно, обнадеживая членов экипажа в благополучном выполнении задания.

Второй пилот Соболев, как и командир, не выпускал штурвал из рук, следил за приборами.

«Соскучился, – догадался Геннадий. – Более трех месяцев не летал, а для настоящего, любящего свое дело пилота это все равно, что сидеть в заточении.

– Веди, – кивнул он на штурвал. – Я вздремну. Что-то не спалось ночью. Устанешь, можешь автопилот включить.

– Хорошо.

Геннадий, разумеется, не собирался дремать – такой привычки и в мыслях не допускал, – но, чтобы Николай убедился в полном ему доверии, закрыл глаза. И тут же в воображении всплыла новогодняя ночь, как танцевал с Ланой, как продолжали встречу Нового года у нее дома, пили, целовались и как оказались в ее шикарной постели…

Он не видел, когда Лана Петровна вышла из зала, запоздало глянул на часы – без двух минут два, – и поспешил на улицу. «Императрица» была уже в машине, держала дверь приоткрытой. Едва он сел с нею рядом, водитель включил скорость. Следом за ними двинулся джип. Охрана, догадался Геннадий.

Да, у такой Властелины немало конкурентов и врагов. Не случайно чуть ли не каждый день по радио и телевизору передают об убийствах. Правда, в эту новогоднюю ночь на самую видную и знаменитую в городе женщину вряд ли кто-то собирается нападать.

Они благополучно добрались до ее особняка. Железные ворота тут же открылись, едва машина приблизилась к ним, и двое охранников в камуфляжных куртках поприветствовали хозяйку по-военному, заглянули в салон.

– Это со мной, – сказала Лана Петровна.

В прихожей он помог хозяйке сбросить белую соболью шубку, снять такие же белые меховые сапожки, подал тапочки. Лана Петровна принимала все молча, как и подобает облеченной властью женщине. Когда прошли в просторный зал с мягким, ворсистым ковром на полу, яркими картинами пейзажей неизвестного художника на стенах, Лана Петровна остановилась и, ласково глядя ему в глаза, сказала:

– Вот тут живет сестра твоей недавней покровительницы Люды. Скучаешь о ней?

– Я больше думаю о вас…

– Я просила тебя общаться на «ты».

– Извини.

– Вот и хорошо. Чем займемся? Выпьем еще, потанцуем?

– Как прикажешь, – вырвалось у него.

– Только давай без этого. Я тебе не командир и даже не начальник. Ты мой гость, весели меня, развлекай и… – рассмеялась, – делай со мной, что хочешь.

И он обрел уверенность.

– Тогда еще немного выпьем…

До танцев дело не дошло. После второй выпитой рюмки они стали целоваться. Лана оказалась темпераментной, страстной женщиной. Ее дурманящие поцелуи бросили его в дрожь. Лана нервно стала расстегивать на нем рубашку, путаясь в петлях, сорвала пуговицу и, оттолкнув его, указала рукой в другую комнату:

– Быстро в ванну. Хотя нет, вначале пойду я.

Она не дала ему ни минуты сомкнуть глаз. Но какая это была сладострастная ночь! Он и теперь весь напрягся от воспоминаний.

Проводила она его на рассвете. Предупредила:

– То, что произошло, запомни, ни к чему ни тебя, ни меня не обязывает. Это просто приятный эпизод нашей жизни. Мне не звони. Когда понадобишься, я позвоню сама…

Пока не позвонила. Что ж, он не в обиде, у «императрицы» других дел и поклонников хватает. Лана понравилась ему так, как ни одна еще женщина не нравилась. Даже Тоня, первая его любовь. Потом были другие, которых он забывал на второй день…

В Саратовском аэропорту их уже ждали. Быстро разгрузили самолет, разместили в отсеке привезенные ящики с приборами, и после обеда «Ан-72» взял обратный курс.

Вечером, сдав груз и самолет под охрану, Геннадий со вторым пилотом и бортинженером отправились к командиру отряда докладывать о выполнении задания. На стоянке у офиса Ланы Петровны стояло много иномарок. Не доходя до третьего подъезда, Геннадий услышал голоса людей, выходивших из апартаментов предпринимательницы. Обернулся и увидел Лану Петровну в сопровождении (глазам своим не поверил) генерала Дмитрюкова, который курировал летчиков в Чечне и приложил руку (теперь Геннадий был уверен в этом) к ликвидации отдельной эскадрильи в Бутурлиновке. Теперь генерал был в штатском, в меховой шапке и фасонистой кожаной куртке с меховым воротником. За ними семенили предприниматели рангом пониже. Лицо Ланы, как показалось Геннадию, сияло счастьем.

Так вот кто ее высокопоставленный обожатель и покровитель, с горечью подумал он. «Красивая женщина, что красивая игрушка, предназначена для многих», – вспомнилось где-то прочитанное. Что ж, пусть играют с нею другие, а ему целовать зацелованную генералом вдруг расхотелось…