Владимир Колычев - Удавка для опера

Миша уверенно вел машину известной ему дорогой. Он отлично ориентировался в тайге. Видно, не впервые здесь. А ведь он как будто бы из Москвы, часовню восстанавливать в эти края прибыл. Наверняка он уже бывал здесь. А часовня — не более чем красивая легенда.

Часовня, нечистая сила, страшные волки… Нырков сам развел волков. Сам же вызвался восстановить часовню. Чтобы этих волков отпугивать. На публику работает. Смотрите, мол, какой я мэр! О благе народа беспокоюсь, о его безопасности…

А о безопасности народа беспокоится Вероника. И Миша. Они выведут Ныркова на чистую воду. И тогда лес очистится от страшных волков, которые охраняют спиртовой завод.

К обеду робкая дорога сквозь тайгу растворилась в непроходимых таежных дебрях. Пришлось бросить машину и дальше идти пешком. И все молча, молча. Миша демонстративно воротил от Ромы нос. Как будто в чем-то его винил.

Через дремучую чащу, по известной только одному Мише дороге, шли до самой темноты. Рома уже думал, что придется заночевать в лесу. Но ошибся. В темноте впереди мелькнул огонек. Подошли к деревянной избушке. Им навстречу вышел черноволосый мужик с пышными усами а-ля Сталин. И, как бы в продолжение этой аналогии, он был в зеленом френче, галифе, хромовых сапогах. В зубах трубка, подворотничок белизной отдает, пытливый прищур глаз. Только маршальских погон не хватает и Звезды Героя. Зато в руках ружье. Допотопная одностволка.

— А кто это к нам пожаловал? — с характерным сталинским растягом спросил мужик.

— Наш товарищ, Иосиф Виссарионович, — серьезно ответил Миша. — Вот, знакомьтесь, — показал он на Рому. — Товарищ из органов…

Из органов… Надо бы уточнить, из каких именно… Рома недовольно посмотрел на Мишу. А затем на хозяина избушки. С определенным интересом.

— Старший лейтенант Лозовой, — вяло представился он.

— Иосиф Виссарионович, — кивнул мужик. «Ну вот, дурдом в отдельно взятой избушке».

— Только фамилия моя не Сталин. А самая обыкновенная — Какошвили…

«Очень распространенная фамилия. На Руси каждый третий Какошвили. Кто каком кверху. Кто каком книзу…»

— Иосиф Виссарионович, — попросил Миша, — человека надо спрятать…

И взглядом показал на Рому.

— От демократов?

— От них, проклятых, — кисло кивнул Миша. Он явно подыгрывал человеку с ружьем.

— Надолго?

— Пока знать не дадим.

— Хорошо.

— Ну будь здоров…

Рома не думал, что Миша исчезнет так быстро. Ушел, растворился в тайге. Даже руки никому на прощание не подал. Не человек, а машина какая-то…

В избушке было хорошо, уютно. На хижину сумасшедшего она походила только одним. В углу висел портрет Сталина. Вместо бога. Жуткое кощунство. Но не бить же морду человеку, который тебя приютил.

Иосиф сначала приготовил чай из трав, нарезал вяленого мяса. Усадил гостя за стол, рядом с самоваром. И только после этого начал жаловаться на жизнь.

— Худые нынче времена, — вздохнул он. — Сталина забыли. Родину забыли, Хрущевы там всякие, Брежневы, Горбачевы. Теперь вот Ельцин… Ни дисциплины, ни порядка…

Голос его звучал убаюкивающе монотонно.

Рома медленно засыпал. И заснул. Прямо за столом.

Работы по восстановлению часовни шли полным ходом.

Каменщики, штукатуры, маляры наводили блеск на стены, художники придавали первозданный вид фрескам, росписям внутри часовни. Вероника и ее ребята занимались куполом. Вернее, над ним работали Иннокентий и Миша, без ее участия. Они уже накрыли купол позолоченной нержавейкой, остались только детали.

Сегодня с утра на куполе сама Вероника. Ей помогает Иннокентий. Миши нет. Он повез Романа к Иосифу Виссарионовичу.

Когда-то этот грузин работал на всемогущую Контору. Всеми фибрами души ненавидел он строй, который отверг идеи товарища Сталина. Обиженный на весь мир, товарищ Какошвили ушел в тайгу, спрятался от всех. Отшельником стал, на своего Сталина молится. Но Контору помнит. И его самого помнили.

Вероника, Иннокентий, Миша работают на Службу внутренней разведки. Ныркова «разрабатывают». Для конспирации им пришлось срочно освоить редчайшую профессию кровельщиков-верхолазов. А начальство уже продумало им легенду и заслало сюда, на работу, которая закрутилась с легкой руки Ныркова.

Нечистая сила в здешних краях развелась. В точном соответствии со старинной легендой. Раньше, может, здесь и в самом деле какая-то нечисть водилась — хотя и сомнительно. А сейчас точно: нечистая сила — это стаи волков, которые охраняют подступы к нелегальному производству господина Ныркова.

Знакомство с Игорем Шамановым по кличке Шаман — это работа разведчика. Хочешь не хочешь, а пришлось лечь с ним в постель. Производственная необходимость.

По ночам она пытала его. Хотя он об этом и не догадывался. Она делала ему легкий укол, специальный препарат рассасывался по крови. И бандит готов был отвечать на любой ее вопрос. Она просто брала его за мизинец и начинала спрашивать. Вопрос — ответ…

Он рассказал ей немало. А еще поведал о московском опере Лозовом. О том самом, с которым она ехала из Москвы в Семиречье. Уже тогда в столицу ушла просьба узнать, кто такой этот Роман Лозовой. Ответ пришел сюда, в Семиречье. Так вот и узнала Вероника о Волчаре и его команде. Судя по всему, сила это довольно мощная. И появись этот Волчара в Семиречье, будет много шума.

Ей пришлось разрабатывать целую операцию по спасению Романа. Миша установил мощные дымовые шашки. А Иннокентий заправлял всей музыкой. С шумом поставил завесу в самый нужный момент.

А потом ей еще пришлось искать беглеца, чтобы вывести из-под удара. Это ей удалось. Теперь Роман в безопасности. А вот она нет. Сможет ли она выйти сухой из воды?

Как паук сидела она на куполе, вся в веревках. «Восьмерки», «зажимы», карабины, крючья. Из инструментов у нее три молотка: обыкновенный, небольшая кувалда и киянка. Три пары кровельных ножниц, плоскогубцы, дрель, гвозди. И ощущение причастности к святому делу. Все-таки не что-нибудь, а часовню восстанавливают они. Пусть и для прикрытия эта работа, но слов из песни не выкинешь. Купол уже почти накрыт, а скоро и крест позолоченный установят. И колокол. Загудит набат и начнет отпугивать нечистую силу.

— Эй! — едва слышно донесся до нее снизу знакомый голос.

С головокружительной высоты она глянула на землю. И увидела джип, возле него своего любовника. Шаман стоял с высоко задранной головой и смотрел на нее.

Вероника весело помахала ему рукой. С каким удовольствием она уронила бы ему на голову кувалдочку. Но пришлось спускаться самой. Нельзя заставлять Шамана долго ждать себя. Сейчас он на взводе — всю ночь за Ромой гонялся. И раздражать его — вредить себе.

— Ты почему здесь? — недовольно спросил он.