Иван Стрельцов - Волчья ухмылка

— Спасибо за помощь, Николай Федорович, мне пора.

Неожиданно сообразив, что ему остается и водка, и закуска, дворник, пошатываясь, встал и подвел гостя к окну. Приблизив к его лицу свою небритую физиономию, он утробно икнул, обдав Глеба непередаваемым ароматом. Обнял за плечи и неожиданно перешел на шепот:

— Вот что, паря, я тебе скажу то, чего никому до сих пор не говорил. Ни ментам, ни бандитам. Не мужик стрелял в Бармалея, баба, вернее, девка. Это точно, поверь мне.

— Как девка? — удивился сыщик.

— А вот так, когда выстрелы зазвучали, я к окну, а он бежать. Вон тот фонарь, прямо под ним и пробежал. А на ногах у него бабские туфли на высоких острых каблуках. Как они, черта им в душу, называются?

— Шпильки, — машинально произнес Глеб.

— Во-во, они самые. Да никакой мужик в такой каторге ходить не сможет, не то что бегать. Стреляла баба, вот те крест.

Как и было заранее обговорено, ровно в семь вечера за Кольцовым приехало такси. Светло-кофейная «Вольво» с ярко-оранжевым гребешком на крыше и темными тонированными стеклами. Открыв дверцу, он сел на заднее сиденье, там уже сидел Фашист.

— Добрый вечер, Игорь Саныч, — поздоровался первым частный детектив. Его наниматель сразу взял бы козла рога:

— Ты назначил встречу, есть что рассказать? Говори, не задерживай меня.

Конечно, можно было поведать ему и о женщине-киллере, которую до сих пор считали мужчиной (вернее, парнем), и о том, что неизвестно, была ли машина, увезшая ее, или нет. Но один из главных законов частного сыска гласит: «Не всякую информацию сливай заказчику, но ту, что сливаешь, обязательно проверь».

Поэтому вместо доклада Кольцов вытащил из кармана одну из недавно сделанных фотографий и показал ее Фашисту.

На снимке сидел в центре стола он, чуть поодаль стоял Хмурый, за спиной которого виднелся фрагмент ограды Бармалеевой могилы: с двух ее сторон стояли два «быка» с траурными повязками выше локтя.

— Кто это фотал? — возмутился Фашист. Преступные авторитеты не любят, когда их фотографируют. Можно подумать, в свое время милиция мало их наснимала, могли бы и привыкнуть.

— Это моя работа, — признался сыщик и тут же добавил: — По окончании нашего дела все снимки вместе с негативами я уничтожу.

— Хорошо, — великодушно согласился Фашист. — Чего здесь непонятного? Это я, это Хмурый, ты его знаешь.

— Меня это интересует. — Кольцов указал на гоблинов с траурными повязками. — Кто придумал поставить у могилы круглосуточный пост почетного караула?

— Так было указано в завещании Бармалея. Видимо, не хотел, чтобы после смерти кто-то осквернил его могилу.

— Хорошо. Тогда еще один вопрос, вернее, просьба. Расскажите мне о тех авторитетах, которых ликвидировали незадолго до убийства Пяткова.

Почти час потребовался работодателю, чтобы подробно рассказать обо всех ликвидациях, проведенных на юге России. Семь криминальных авторитетов, и эту цепочку замыкал смотрящий Новоморска Бармалей.

— Да, вот что еще, — закончив рассказ, неожиданно встрепенулся Фашист. — На кладбище Хмурый обнаружил четыре мины направленного действия, взрыватели были радиоуправляемые. Мои люди перерыли все кладбище, но подрывника так и не нашли. Хмурый — человек осторожный и недоверчивый. Взял на досуге и набросал схему разлета осколков при взрыве мин. И знаешь, что получилось?

— Что?

— Ден Железяка оказался в «мертвой зоне» действия всех четырех мин. Его прикрывала гранитная плита памятника.

— Это уже интересно, — произнес Кольцов, принимая из рук Фашиста листок с расчерченной схемой.

Огромная стеклянная веранда аэровокзала казалась охваченной пожаром. Оранжевый диск восходящего солнца, отражаясь в стеклах здания, бликовал и волновался, как настоящее живое пламя.

Патрульный милиционер, стоящий на противоположной стороне привокзальной площади, глядя на этот подарок природы, улыбнулся и покачал головой. Давным-давно, когда он впервые заступил на этот пост, солнце сыграло с ним такую же шутку. Он испугался, вызвал пожарных и... целую неделю в отделении был объектом для насмешек. Теперь, по прошествии многих лет, его на мякине не проведешь.

Милиционер, проведя бессонную ночь, зевнул, сладко зажмурив глаза. Ночь прошла без происшествий, и теперь дождаться бы смены.

На стоянке перед вокзалом машин было немного: «Жигули» седьмой модели, «Волга» «ГАЗ-24», парочка иномарок, в общем, время не для людского наплыва.

Мимо милиционера проскользнул серебристый «Фольксваген», патрульный даже залюбовался плавными обводами «немца». Машина въехала на парковочную стоянку и встала немного поодаль «Волги». С заднего сиденья выбрался пожилой мужчина в сером костюме-тройке, в галстуке. Лицо с аккуратно подстриженной бородкой и очки в тонкой оправе делали его похожим на преподавателя вуза или главврача какой-нибудь больницы. Но ни те, ни другие на таких машинах не ездят. «Адвокат», — решил милиционер, справедливо полагая, что богато жить сейчас могут только те из интеллигенции, кто защищает преступников.

В левой руке мужчина держал плоский кейс-атташе, правой опирался на трость.

«Она ему нужна, как собаке пятая нога», — подумал патрульный, наблюдая за легкой спортивной походкой пожилого интеллигента. Увлеченный своими наблюдениями, он не обратил никакого внимания на четырех молодых парней, до этого стоявших у главного входа в аэровокзал, которые перекуривали и о чем-то переговаривались. И уж тем более милиционер не мог видеть их неживые, стеклянные глаза. Неожиданно они разошлись в стороны, двое встали лицом к площади, запустив руки в карманы ветровок свободного покроя, двое других отошли в стороны от дверей, будто кого-то высматривали. Когда пожилой мужчина прошел внутрь, они снова вернулись на свои места, продолжая беседовать.

Милиционер ничего этого не видел: приехала смена, его дежурство закончилось.

Пройдя через помещение аэровокзала, мужчина не спеша стал подниматься по лестнице на второй этаж. Зал ожидания был почти пуст, только возле лестницы сидели двое парней и читали газеты, да у пожарного входа сидела, обнявшись, влюбленная парочка.

Интеллигентного вида мужчина не стал задержинаться в зале ожидания, а прямиком направился к балкону. Широкая терраса опоясывала часть аэровокзала, выходящую на летное поле. Едва мужчина оказался за стеклянной дверью, как воздух наполнился гулом прогреваемых самолетных двигателей, но эти звуки его не смутили. Он так же решительно зашагал в направлении правого крыла балкона.

Эта часть балкона выходила на грузовой терминал Новоморского аэропорта. Отсюда были видны длинные полукруглые ангары, выстроенные из гофрированных металлических конструкций, местами обклеенные рекламными плакатами иноземных фирм. По территории терминала сновали небольшие грузовички, электрокары, перевозящие тележки с малогабаритными грузами.