Иван Стрельцов - Волчья ухмылка

Дожив до преклонного возраста, Дымок никого не боялся. Как и в голодные годы отрочества, носил в кармане небольшой кнопочный нож, который открывался с громким щелчком, производя пугающий эффект на хулигана.

Бормоча себе под нос проклятия в адрес победителей, Дымок быстро шел по парку. Узкая протоптанная тропа петляла между деревьями, до заветной дырки в заборе оставалось каких-нибудь полсотни метров, когда старик увидел молодого человека, справляющего малую нужду под деревом. Не обращая на парня никакого внимания, старик последовал дальше, он уже дошел до высокого густого куста дикой сирени, когда молодой человек его окликнул:

— Эй, дед!

Дымок остановился и, медленно поворачиваясь, спросил:

— Чего тебе?

В следующую секунду его локти были сжаты крепкими, как тиски, руками. За спиной старика стояли двое верзил, видимо, прятавшихся в кустах.

Молодой человек не спеша приблизился к старику, внимательно посмотрел ему в глаза, где не увидел ни страха, ни паники. Он даже улыбнулся, потом тихо и немного театрально произнес:

— Извини, дед, ничего личного. Работа такая.

Сжав правый кулак так, чтобы углом выпирала фаланга среднего пальца, он нанес на выдохе крученый удар «леопардовой лапой» в область солнечного сплетения.

От удара Дымок едва не подпрыгнул, его глаза закатились, раскрытым ртом он пытался вдохнуть немного воздуха, но не мог. Держащие его за руки бугаи отпустили, старик медленно повалился на траву, дернулся в агонии раз, другой и затих.

Убедившись, что старик мертв, троица не спеша направилась к лазу в заборе.

Через час мертвого Дымка обнаружили дети, забравшиеся в парк играть в индейцев, и тут же сообщили родителям. Приехавшая милиция констатировала ненасильственную смерть от остановки сердца.

— Из-за проигрыша так разнервничался, горемычный, — негромко произнес кто-то из заядлых доминошников.

С крепостной стены открывалась великолепная панорама. Ровная гладь изумрудного моря вдалеке сливалась с бледно-голубой кромкой безоблачного неба, создавая вечную картину спокойствия. Замершая в небе чайка с раскинутыми крыльями так и просилась на полотно, достойное кисти Айвазовского.

Профессор любил в свободное время сидеть в глубоком кресле и любоваться морем. Только вот по-настоящему оценивать красоту природы он был не в состоянии. После пяти минут созерцания Профессор, как истинный профессионал, принимался за работу.

Сегодня его не хватило и на три минуты: поднявшись на стену, он сразу же занялся изучением принесенных с собой бумаг. Это была распечатка полученных из Москвы досье на Фашиста и его начальника охраны Хмурого.

С первым все было предельно ясно: типичный воровской авторитет доперестроечной формации, ходки, карцеры за неповиновение администрации, переводы из зоны в тюрьму, объявление голодовок, коронование и тому подобное, как говорится, стандартный вор в законе.

Куда сложнее был Хмурый, в недавнем прошлом майор разведки погранвойск в Таджикистане. За слишком рьяную борьбу с контрабандой наркотиков его подставили. Был осужден на десять лет, но вышел через три года по амнистии для афганцев. Из близких никого нет, все погибли в Таджикистане. Полностью предан Фашисту.

«Опытный, умный, опасный,— подумал Профессор. История с обнаружением мин теперь получала хоть какое-то обоснование. — Слишком много умных, это чревато для общего дела».

Профессор отложил бумаги, ему следовало решить очередную проблему, как нейтрализовать врагов, мешавших выполнению главной задачи. Так, чтобы всех одним махом. Пока он даже не представлял себе, как.

У Глеба Кольцова был свой барометр неприятностей: неожиданно рот наполняется приторно-сладким вкусом мертвечины, и это означает, что неприятности не замедлят появиться.

Такое ощущение было у него и теперь. Но есть работодатель и его заказ, который необходимо выполнить: найти убийцу смотрящего Бармалея. Иначе не исключено, что кто-то получит заказ на него, Глеба.

Поднявшись с постели, на которой он сегодня спал один (Дашка заявила, что на этой неделе их отношения переходят в стадию платонической любви), Глеб взял с тумбочки мундштук и сунул его в рот — так легче думается.

Прежде чем брать след киллера (благо, кое-какие наметки есть, способствовал единственный свидетель), нужно разобраться с неожиданно появившимися дополнительными загадками. Они вроде бы к этому делу не имеют отношения. Но что-то подсказывало детективу, что все это нити одного клубка.

«Итак, на кладбище были найдены четыре мины направленного действия с радиоуправляемым взрывателем. Хмурый, нашего поля ягода, рассчитал траекторию взрыва всех четырех мин, и получилось, что взорвать их мог находящийся среди присутствующих Денис Роботов, он же Железяка. Якобы он один находился в «мертвой зоне». Версия не лишена смысла, но возникает вопрос: этот Железяка отчаянный до безумия? Насколько я помню из характеристики, данной ему Фашистом, Роботов малограмотный, осторожный и честолюбивый уголовник, предел мечтаний которого получить воровскую корону. Нет, на трюк с направленным взрывом пойдет только самоубийца или абсолютно отмороженный, конченый наркоман. Потому что даже малограмотному лоху ясно, что словосочетание «направленный взрыв» — далекая от истины теория. Достаточно неправильно заложить в корпус взрывчатку или не так установить картечь, то неизвестно, что получится. И еще на кладбище полно мраморных и гранитных памятников, так что рикошета стальных шариков никак не избежать. На подрыв только обдолбанный наркоман и пойдет. Железяку кто-то очень тонко подставляет на случай провала взрыва; в случае удачного исполнения задуманного с покойников нечего взять. Логично, но тоже не более чем одна из версий.

Теперь о череде смертей криминальных авторитетов ближайших областей. Сколько их? Семь вместе с Бармалеем, и все они контролировали разные сферы преступного бизнеса. Ничего связующего, если, конечно, не предположить, что идет общий передел бандитской собственности. Но что-то сомнительно, слишком вялая зачистка. А может...»

Он вскочил на ноги и заходил по номеру. Полдюжины авторитетов — это, так сказать, официальная цифра, а что за кадром? Может, кто-то преставился своей смертью, кто-то сгинул при несчастном случае, кто-то пропал без вести. Вот тогда картинка может и расшириться до тех пределов, что будет видна и цель проделанной работы, ее суть.

В голове промелькнула навязчивая мысль: слишком тонко и сложно для грубых акций уголовников. Не похоже, чувствуется почерк настоящего профессионала. Или, может, это еще одна версия, которая не подтвердится. Но проверять надо.