Алим Тыналин - Седьмой воин

– Чего это? – спросил Ерофей.

– Место здесь удобное. Даже я понимаю. Встану вон там, повыше, за кустами. И нападу на них.

– Ты спятил, старик? Мало нам Кармыса? Как мы тебя оставим? Нет, уходим вместе.

– Так надо, Ереке, – спокойно сказал Сасыкбай. – Ты сам знаешь. Я уже давно не жилец. От меня мало проку. Глаз выше бровей не поднять. А вот вы должны добраться до аула, и защищать его от Кокжала.

– Я тоже останусь, – сказал Атымтай.

– Нет, вы все уедете. Вы должны уехать. Или я перережу себе горло на ваших глазах.

Передние разбойники вынырнули из-за сопки, и поскакали к броду.

Ерофей поглядел на них, потом на старика. Кивнул.

– Пусть будет по-твоему, Сасыкбай.

– Мое настоящее имя Шакир, – ответил старик. – Я бы попросил передать последнее слово, да некому. Разве что Абдикену. И Серке. Жаль, что я с ним ругался.

Поглядел на татей, добавил:

– Краток был радости день.

Ерофей посмотрел на него, отвернулся, и погнал коня по тропке. Чуть помедлив, за ним последовали Атымтай и Беррен.

Заехав на верхушку холма, Ерофей оглянулся.

Неугомонный дед укрылся за кустами с топором за поясом. Взялся за валун, расшатывал, чтобы в нужный миг спустить вниз по дорожке. Словом, основательно приготовился задержать супостата.

Тати, меж тем, только вошли в воду.

Московит закашлялся. В боку кололо. Нога опухла. Конь захрипел, и помчался дальше.

Солнце стояло высоко. Невыносимая жара.

Когда подъехали к аулу, Абдикен и другие старики навстречу вышли. Стояли за оградой с копьями в руках, вход сторожили.

– А где Сасыкбай? – спросил старейшина. – Серке сказал, он с вами.

Промолчал Ерофей. Головой покачал только.

– А этот ваш, мерген? – спросил тогда Абдикен. – Которому я табун обещал. Тоже?

Ерофей кивнул.

– Пусть души их попадут в рай, – пробормотал глава аула.

Сгорбился, побрел вглубь аула. Совсем согнули человека злые вести.

– За вами была погоня? – спросил Ултарак, другой старик. Вытянул шею, вглядывался в темную степь за спинами пришельцев.

– Была, – ответил Ерофей. – Да только Сасыкбай их задержал.

– Проезжайте, – сказал Ултарак. – Отдохните. Скоро все там будем, вслед за Сасыкбаем.

Заехали в аул. Ерофей пошел проведать лошадок.

Из полумрака навстречу вынырнула огромная фигура. Тауман обнял его, сломанные ребра сразу обожгли огнем.

– Ловко мы вас вытащили? – радостно спросил гигант. – Это все Серке с Заки придумали. Кокжал, небось, желчью подавился.

Он еще ничего не знал. Пришлось поведать.

Опустил Тауман голову. Закручинился.

– Эх, хорошие были люди. Пойду заколю в их память барашка, да напьюсь арахи.

– Скоро лиходеи будут, – предупредил Ерофей. – Много брюха не набивай.

Великан махнул ручищей. Скрылся за кибиткой.

Ерофей отправился дальше.

Сивка радостно фыркала при виде хозяина, а Каурка трясла головой и пряла ушами. Не переставая.

– Вестимо, милая, вестимо, – Ерофей потрепал лошадку по гриве. – Много народу поляжет вскорости.

Все в ауле так и ходили, как в воду опущенные.

Ерофей пошел отдохнуть. Только прилег в пустой кибитке Сасыкбая, как вошли люди. В полумраке не сразу разглядел сгорбленного Абдикена и широкоплечего Серке.

– Ну, как ты? – спросил Серке, наклонясь.

– Я-то сдюжу, – ответил Ерофей. – А вот Кармыс и Сасыкбай там остались.

– Знаю, – голос Серке чуть треснул. – Сказали уже.

– Опять из-за меня люди голову сложили. Ох, и тяжко сей груз тащить. Не могу уже.

И Ерофей отвернулся к хлипкой стенке кибитки.

Серке уселся рядом на кошму.

– Э, Ереке, брось причитать. Не ты виноват, а наша влюбленная парочка. Из-за них все завертелось. Да и я хорош. На ночь дозор не выставил.

– Нет, Серке. Надо было Кармыса силой утащить. Несмотря на кинжал. И Сасыкбая не оставлять.

– Ереке, они сами выбрали свой путь. Не нам судить. У нас другие заботы. Кокжал скоро придет. Навалится всем скопом. Что делать будем?

Промолчал Ерофей.

– Ереке, неужто Сасыкбай зря погиб? Надо спасти аул, – сказал Абдикен.

– Не знаю я. Видно, и впрямь наши пути здесь закончатся. Идите отсюда, дайте отдохнуть.

Подождали гости еще немного. Помолчали. Да и вышли, пес с ними.

Душно было в кибитке. В темноте звенели гнусы. Не спалось.

Ворочался Ерофей на жаркой кошме. Забылся чутким сном. Приснился ему давешний мальчишка, Жугермек. Бегал опять вокруг с шкатулкой в руках, хохотал, в руки не давался. А потом Сасыкбай приснился. Закинул окровавленный топор на плечо, смотрел молча.

Собаки залаяли, так Ерофей сразу проснулся. Поднялся, взял шкатулку Рузи, вышел из кибитки.

Ночь в степи. Мерцали звезды, дул прохладный ветерок.

Собаки умолкли. Чего там стряслось?

Похромал московит по аулу. Вроде тихо все. Нет еще лихих людей. И впрямь завтра разом навалятся.

Неподалеку от тына росло низкое деревце с густой листвой, рядом колодец вырыли.

Когда Ерофей мимо прошел, почудилось движение под деревцем. Пригляделся. Две тени замерли.

Достал кинжал, сказал:

– Выходите, зело борзо. И без шалостей.

Зашевелились тени, полезли из-под дерева.

– Свои, Ереке, – раздался голос Атымтая. – Не кричите.

Ох, верно. Молодежь неразлучная. Несчастные влюбленные. Подошли, встали перед Ерофеем.

– А, это вы, – пробурчал он. – Поспали бы, что ли.

– Не до сна, Ереке, – ответил Атымтай.

Гайни стояла рядом, голову опустила. Лицо в темноте не видно.

– Скоро все тут… – начал было недовольно Ерофей. Потом посмотрел на парня и девушку, на их улыбки, и умолк.

– Как только с Кокжалом разберемся, попрошу у Буркан-ага благословения на свадьбу, – сказал парень.

Гайни отвернулась, прикрыла лицо рукавом.

Ерофей вздохнул. Давно ли сам был так счастлив, сидя с Марфой за свадебным столом. Стиснул шкатулку покрепче, пробормотал:

– Ну, раз так, поздравляю. Вечной любви и долгих лет счастья.

Завтрашний день вряд ли переживут, а от хороших слов хуже не станет. Молодые, они ведь такие. Все равно в плохое не поверят.

– Вас, Ереке, прошу быть сватом, – продолжил мальчишка.

Ну, это уже слишком. Закряхтел московит, закашлялся. Заторопился:

– Спасибо, конечно, но мне идти надо. Подскажи-ка, где Заки лежит?

– В крайней юрте, рядом с Ултараком, – махнул рукой Атымтай. – Только вы не уезжайте, Ереке, пока на нашей свадьбе не погостите. Обещаете?

Ерофей кивнул поспешно, и заковылял прочь. Лишь бы не смотреть в глаза парню.

Завернул за кибитку, споткнулся, чуть не упал. Рядом блеяли бараны.

Остановился отдышаться. Постоял, пошел дальше.

Добрался до кибитки, где лежал Заки. Вошел.

Тайных дел искусник уже вполне оправился от ран. Сидел за низким круглым столиком, писал на бумаге. Кибитку слабо освещал легкий огонек в очаге.