Михаил Серегин - Облава на волка

Ляжечка даже икнул от неожиданности.

– Чемодан я на съемной квартире не храню, – быстро сказал он, – что я, лох, что ли? В камере хранения он. Так что…

– Так что, – перебил его Щукин, – если чемодан не покажешь… Нет, если прямо сейчас не передашь мне чемодан со всей суммой, мне причитающейся, то я работать не буду. Ухожу. Понял? Нет денег – нет работы.

– Да ты чего?! – заголосил Ляжечка. – Где же я тебе такие бабки… То есть – как так можно?! Ты будешь работать – везти Лильку из города, – тебе нужно следить за ситуацией, быть собранным, а ты еще отвлекаться будешь на то, чтобы смотреть, как бы твой чемодан не сперли! Ты же профессионал, Колян, ты же знаешь, что…

– Это моя забота, – очень спокойно отозвался Щукин, он даже сумел зевнуть. – Короче, завтра… то есть сегодня к утру у меня будут деньги?

Ляжечка попробовал было еще поторговаться, но Николай оборвал его:

– Не пыхти, как я сказал, так и будет. Если мне опять под пули лезть, деньги мне душу согреют. Я буду думать не о том, что погибаю за телку, которую в первый и последний раз вижу, а за кровно заработанные бабки…

– Да я просто…

– Я же сказал – не пыхти…

Тяжело вздохнув, Ляжечка смолк. Молчал он несколько минут, делая вид, что очень занят управлением автомобиля, – они как раз свернули с центральной улицы и въехали через узкое и длинное горло подворотни в какой-то темный маленький дворик.

У одного из подъезда дома во дворе Ляжечка остановил машину.

– Приехали, – сказал он.

– Ну так что? – продолжая прерванный разговор, жестко спросил Щукин.

Ляжечка ответил – неожиданно весело прозвучал его голос:

– Не ссы, Колян, будут тебе деньги. Утром и будут. Мое слово верное – если обещал, выполню.

– Вот это дело! – преувеличенно громко произнес Щукин и, наклонившись вперед, сильно хлопнул Толика по плечу. – Вот это по-нашему!

– Ага, – проговорил Ляжечка, – рад, что тебе угодил. Ну, чего?

Он опустил стекло и выглянул наружу, потом вышел из машины и воровато оглянулся.

– Давай, – скомандовал он Щукину, – выволакивай эту мочалку из тачки и тащи в подъезд… Вроде никого вокруг нету.

– Понял, – легко согласился Николай и взял под руку Лилю, смирно сидящую рядом с ним на заднем сиденье автомобиля.

Через минуту, когда они с Лилей вслед за Ляжечкой поднимались по темной и воняющей кошками и мочой лестнице, Щукин мрачно тряхнул головой.

«Очень нехороший знак, что Ляжечка согласился передать мне все бабки авансом, – подумал он, – это значит, что меня ожидает либо серьезная слежка во время всего дела, либо… пуля в затылок после дела… А скорее всего, и то и другое… Ну ладно. Надеюсь, до этого не дойдет. Мне только нужно все еще раз обдумать и… и, кажется, в голове моей зарождается какой-то план, для окончательного составления которого не хватает полной и ясной картины происходящего. Не хватает, в частности, маленького штришка… Я выяснил, против кого ведется игра, но пока не выяснил, кем эта игра ведется… Что ж… Думаю, скоро это узнать…»

– Сюда, – раздался сверху хриплый шепот Ляжечки, – вот дверь.

Щукин втолкнул Лилю, а потом сам вошел следом в какую-то темную дыру, где воздух отдавал чем-то кислым так сильно, что сводило скулы и было трудно дышать.

– А почему темно так? – спросил Николай и услышал, как захлопнулась за его спиной дверь, щелкнув английским замком.

– Сейчас все будет, – сказал Ляжечка и нашарил в темноте выключатель.

Через секунду действительно вспыхнул яркий электрический свет.

В институт Анна в этот день не пошла. Капитон, хоть и относился недоброжелательно к ее прогулам, сегодня, кажется, просто забыл о том, что Анна, помимо основной своей работы, является и студенткой высшего учебного заведения.

Он оставил Анну при себе. Возможно, просто по рассеянности – из-за столь страшных и неожиданных событий даже хваткий и хитрый Капитон мог быть выбит из колеи, а может быть, ему был нужен рядом человек, с которым можно поделиться своими размышлениями и тревогами. Могли быть у Капитона и какие-то другие причины оставить Анну сегодня при себе. То, что Анна не знала полного расклада, его мало волновало. По его мнению, она знала достаточно.

Однако содержание своих частых сегодня телефонных звонков он тщательно от нее скрывал, запрещая ей выходить из комнаты, когда он звонил.

Впрочем, Анна не стремилась что-то подслушать.

Давно общаясь с Капитоном, она уяснила для себя – чем меньше знаешь, тем крепче спишь. На какие-то комбинации собственного сочинения она способна не была, а вот в случайном разговоре передать кому-нибудь важные для Капитона сведения опасалась.

Но один разговор Анна все-таки услышала.

Она находилась в одной комнате с Капитоном, когда зазвонил лежащий на ночном столике сотовый телефон.

Капитон схватил телефон и, приложив к уху, быстро проговорил:

– Алло?

И тут же осекся. Лицо его перекосилось и вытянулось. Анна поняла, что это и есть тот самый звонок, которого Капитон опасался все утро. Боялся и ждал.

Капитон не приказал Анне выйти из комнаты, а весь превратился в слух и даже, как с удивлением отметила Анна, задрожал, словно испуганный кролик – роль удава выполняла, конечно же, злосчастная телефонная трубка.

Проговорив первое свое «алло», Капитон еще сказал упавшим голосом:

– Да, Седой, конечно, узнал… Сколько лет, сколько зим… – и замолчал надолго, слушая, как квакает в его руке телефон.

Слушал он минут пять, и по мере того, как слушал, лицо его все больше бледнело. Под конец на Капитона было жалко смотреть.

Он порывался вставить хотя бы слово, но его обрывали и приказывали слушать. В конце концов невидимый собеседник Капитона рявкнул:

– Повтори, сука, чтобы лучше запомнить, – так громко, что эту фразу расслышала Анна.

– Ты мне живот распорешь, кишки к березовому сучку привяжешь и заставишь вокруг березы бегать, пока кишки не обмотаются вокруг ствола, – послушно повторил Капитон.

Собеседник еще что-то сказал.

– Понял, – произнес с тяжелым вздохом Капитон, – конечно, понял, Седой, но дай и мне сказать… Понимаешь, я делал так, как надо… Ради нашей с тобой дружбы. Но тут появилось одно обстоятельство…

Теперь Капитон своим грозным собеседником не прерывался и мог говорить в свое оправдание сколько угодно. И он тараторил, стараясь вместить как можно больше слов в как можно меньший промежуток времени, заикаясь от страха и вытирая ладонью холодный пот, струящийся по лицу.

– Такое дело… – говорил Капитон, – у этих уродов, которые телку твою увели, появился какой-то крендель – очень компетентный в вопросах охраны… Он…

Тут Капитон заметил наконец, что в комнате он не один, и знаком приказал Анне выйти вон.