Борис Бабкин - Удавка из прошлого

– Про такое даже думать неохота. Ладно там террористы или клан киллеров. Но чтоб вот так справедливость восстанавливали, да еще организация – быть такого не может. И ты себе голову ерундой не забивай. Слишком все это серьезно. Уже трое повешенных, так что…

– Вот именно, – не дал ему договорить Борисов. – Начали с Тупикова, причем никто ничего не знал. А тут Чусанова вздернули. И сразу труп Тупикова появился. Через два дня свидетеля вешают. И я уверен – на этом не остановятся.

– Извини, но ты мелешь чушь. Я уверен, что это просто разборка, концы надо искать среди тех, с кем особенно не ладили Топорик и его кенты. Рынок делили, путан, какой-нибудь банк, да мало ли что…

– Зачем тогда повесили свидетеля? – спросил Борисов.

– Да чтоб так, как ты думаешь, думали все. Это же ясно как божий день.

– А как же повешенные в девяносто первом?

– Наконец-то начал соображать. Там и начались эти разборки. Смотри, кого повесили. – Дядя положил перед Борисовым исписанный убористым почерком лист. – Вот, взгляни на третью фамилию.

– Угаловский Сергей Петрович, – прочитал Борисов. – И что?

– Помнишь дело о кассе в аэропорту в девяносто третьем?

– Черт возьми! Угол! Он, кстати, освободился два года назад. Вениамин Сергеевич Угаловский. Он сын…

– Приемный. И он клялся, что найдет и накажет убийц своего отца. Он детдомовец, в пять лет его усыновил Сергей Петрович. Тот еще тип, два раза привлекался к суду и оба раза вышел из воды сухим. Вениамин служил в группе захвата в пограничных войсках. Мастер спорта по самбо, кандидат в мастера по боксу. И конечно, занимался всеми восточными хреновинами.

– Черт возьми, – повторил Борисов. – И давно ты это знаешь?

– Обижаешь, племянник, – дядя засмеялся, – только что обнаружил. Я по старой памяти заглянул в архив и откопал там это. Угол тогда за головой убийцы отца и приехал. Но не нашел никого и взял с налета кассу.

– Перед этим ночью был убит некто Бунин. Кстати, он по делу о повешенных в Лесосибирске проходил свидетелем. Я это как-то выпустил. Угол, – пробормотал он. – Венька Угол. И он действительно искал Топорика. Так, надо узнать, где сейчас Угол.

– Он в панике, – говорила Таисия, – и хочет идти в милицию.

– Попутного ветерка, – усмехнулся Топорик. – Ему впаяют статью за дачу ложных показаний и еще могут за укрывательство преступления. Он сам потом…

– А что с тобой будет? – перебила Таисия.

– Да ничего. Скажу, что перепугался Феденька, когда одного свидетеля повесили, и все. Он же скажет, что его купили.

– Но ведь так и было. Если меня вызовут, я так и скажу – Суцкий мне предложил.

– Что ты хочешь?

– Денег. Кстати, ты нам так и не отдал оставшуюся часть.

– Венька? – удивленно спросила старшего лейтенанта милиции симпатичная женщина лет тридцати. – Был он у меня. Не оставался, а так, – улыбнулась она, – проездом. Переночевал и уехал.

– Куда? – спросил стоящий у двери плотный мужчина.

– Так я ж ему не жена, он мне не докладывается. А зачем он вам так понадобился? Вы, кстати, кто будете? Участкового я знаю, а вас впервые вижу.

– Оперуполномоченный, – вытащив, мужчина раскрыл удостоверение, – капитан Цыгин.

– Цыгин? – фыркнула женщина. – Слышала я о вас, капитан.

– От кого? – строго спросил участковый.

– От Угла, – усмехнулся Цыгин, – я брал его на сберкассе.

– Вот что мы нашли, – проговорила Варя.

– Прекрасно поработали, – сказал Борисов. – Постарайтесь выяснить все о Любимове и Лобикове. Где они, чем занимаются.

– Что я тебе говорил, – шепнул Варе Андрей. – Мы и будем их искать.

– И еще, – улыбнулся Борисов, – выясните все и об Угле. Угаловский Вениамин Сергеевич. Судим, кличка Угол. Вот им займитесь вплотную. А что касается Лобикова и Любимова, просто контролируйте их розыск. Разумеется, неофициальный. Как только их местонахождение будет установлено, поедете и побеседуете. Но акцент на Угаловском.

– Кто был? – спросил по телефону рослый молодой мужчина. Выслушав, усмехнулся: – Неаккуратно ты, Олеся. Впрочем, какая разница? Ты вот что, не суетись и веди себя как обычно. Бабки я передам с кем-нибудь. Как будет что-то, сообщи. Помнишь как?

– Конечно, – ответила женщина.

– Пока! – Он отключил телефон. – Значит, вышли на меня. Хотя ничего конкретного у них быть не может, одни догадки. Но все-таки вышли. Придется тормознуться. Хотя хрен им. Время сейчас не советское, пока явных улик нет, ничего они мне не сделают.

– Венька, – заглянула в комнату пожилая женщина, – банька истопилась. Тебе парную…

– Дальше я сам. – Он поднялся с табуретки и взял спортивную сумку. – А где дед?

– Рыбу удит. Но как отмоешься, придет, уж больно ему пиво понравилось, какое ты привез.

– Его еще сюрприз ожидает, – засмеялся Вениамин.

– Это какой еще сюрприз?

– И тебя тоже. – Вениамин вышел.

– Внучонок ты мой, – вздохнула она. – Не дал Бог Сережке нашему детишек-то, так молодец, взял мальчишку. Правда, как будто в Сережку он уродился.

– Здорово, Афанасьич, – услышал сидевший с удочкой на поваленном дереве седобородый мужчина.

– Привет, ежели не шутишь, – не поворачиваясь, кивнул он.

– Ты своего внука давно видал? – Положив велосипед, капитан милиции начал спускаться к речке.

Старик обернулся:

– Тише ты! Всю рыбу распугаешь. А чего это ты Венькой вдруг заинтересовался?

– Да просто так. Много поймал?

– Вся моя будет. Менты просто так не спрашивают. Ежели мужик один раз оступился, то, значит, его на всю жизнь на заметку взяли. Не видал я Веньку. Но ежели он что-то набедокурил, ты скажи, я те его, стервеца, как заявится, сам притащу.

– Да ничего такого, просто интересуются, где он. Если что разузнаю, оповещу. – Пожав старику руку, милиционер пошел к велосипеду.

– А где ж твой «Урал»? – спросил Афанасьич. – Или настолько милиция обеднела, что на велосипедах участковые…

– «Уазик» дали, – подняв велосипед, необидчиво отозвался капитан. – Но я больше стараюсь пехом или на велосипеде. А то ожирел больно! – Он хлопнул себя по животу.

– Отрастил пузо-то, – проворчал старик. – Но на кой ляд ты к Веньке интерес проявил?

– Хорошо! – вылив на себя ведро холодной воды, выдохнул Вениамин. – Природа здесь… – Не вытираясь, он стал одеваться.

– Где он? – послышался голос Афанасьича.

– Моется, – ответила бабушка.

– Я ему устрою баню, – проворчал старик.

– Чего ты, Петро, белены объелся?

– Участковый к нему интерес проявил. А ты, Сонька, не заступайся. Своего не укараулили, так надобно этого…

– Кто там ко мне интерес проявил? – выйдя из баньки, спросил Вениамин.

– Ты чего набедокурил? – строго спросил дед.

– Да ничего вроде. А что?

– Просто так мент спрашивать не будет.