Борис Бабкин - Удавка из прошлого

– Знаешь, – усмехнулся Мулла, – у тебя только один недостаток – ты хороший отец. Машина придет в девять. – И телефон отключился.

– Мразь! – Командор выругался. – Как я мог ее отпустить? Кретин! Но каким образом она так быстро попала к Мулле? Звонил он с ее сотового. Ну, дух, в любом случае я успею порвать твою глотку!

– Что случилось, Командор? – спросил Федор.

– Стелла у Муллы, – ответил Командор.

– Как у Муллы? – опешил тот.

– Цапанул ее где-то, дух. За мной приедут в девять. Короче, вот что, мужики, деньги наверху, в сейфе. Там около десяти тысяч евро. И рублями тысяч двенадцать. Поделите и постарайтесь заняться чем-нибудь приличным. Все это до добра не доведет. И еще, – он опередил пытавшегося что-то сказать Южанина, – через сутки после того, как я уеду, отдадите бумаги в папке в ФСБ. Конечно, не из рук в руки, – усмехнулся он, – но так, чтоб точно они туда попали. Все, – увидев, как, переглянувшись, Южанин и Ариец хотят возразить, сказал он. – Обсуждению это не подлежит.

– Нет уж, погоди, – заговорил Федор. – Ты понимаешь, что с тебя там шкуру спустят?

– У меня дочь там, – напомнил Командор. – Вам этого не понять.

– Да она сама к Мулле нарисовалась, – процедил Южанин. – Она звонила вчера куда-то и базарила о каких-то деньгах. Я начал тебе говорить, а ты послал меня.

– Слушай, Гарик, – сказал Командор, – прежде чем утверждать такое, ты…

– А так оно и есть, – кивнул Южанин. – Неужели ты не видишь, что ей плевать на тебя? Ей бабки нужны…

– Заткнись! – шагнул к нему Командор.

– Короче, – буркнул Ариец, – мы едем следом и вмешаемся…

– Я сказал, что вы должны делать! – отрезал Командор и захлопнул дверь.

– Я точно говорю, – кивнул Южанин, – Мулле звонила Стелла, она подставила Командора.

– Звони Поэту, – прошептал Федор.

Сидя на полу, Поэт набивал патронами обойму. Сунул ее в один из четырех кармашков на ремне.

– Теперь хватит, – сказал он. – Я из двух стволов по обойме точно расстрелять успею, а может, и перезарядить, а там все… – Он вздохнул. – Лимонку для Муллы. – Он подбросил на ладони гранату. – Автомат не нужен, неудобно будет. С двух рук я, конечно, не ахти как шмаляю, но вроде получается. Так, – он уставился на нарисованный на листке план особняка, – Мулла на втором этаже. Надо идти днем, охраны меньше, да и шум соседи услышат и ментов вызовут. Им удобнее будет особняк на ура брать. Зайду я вот тут, – он коснулся острием ножа обозначенной на плане задней калитки, – там никого нет, проверял пару раз. Ночью она закрыта, и собака гуляет, а днем никого. Вот и сведем мы с тобой счеты, Мулла, долго я тебя искал. Потому и с Командором связался. И нашел. – Потянувшись, он взял «ТТ» с глушителем.

Прозвучал вызов сотового. Положив ствол, он взял телефон.

– Да?

– Приезжай, – быстро сказал Ариец. – Дочь Командора Мулла взял. Приезжай.

– Буду через сорок минут, – бросив взгляд на часы, сказал Поэт.

– Вы ведь меня не убьете? – испуганно посмотрела на вошедшую с подносом женщину Стелла. – Я же вам помогла сама. И денег не надо, – торопливо добавила она.

– Как ты могла предать своего отца? – негромко проговорила женщина. – Ешь. – Поставив поднос с едой на столик, она вышла.

– Гады! – всхлипнула Стелла. – Обещали двести тысяч и забрали с собой. Для надежности, говорят. А вдруг они меня убьют?

– Где Грозный? – войдя в спортзал, спросил Сэнсей.

– А хрен его знает, – ответил бивший в мешок с песком парень. – Тебе лучше знать. Ты же у него сторожевой пес.

– Он с утра укатил куда-то, – проговорил плотный мужчина со штангой. – Взял Морфия и уехал.

– Во блин! – процедил Сэнсей. – Куда же это он?

– Погоди, хозяин, – спросил Морфий открывшего дверцу Грознова, – ты в это учреждение по повестке или по приглашению?

– В общем, передай всем, – вздохнул Грознов, – пусть делают что хотят. Наркота и стволы в вашем распоряжении. Но времени у вас самое большое часа три. Бабки между собой пусть поделят. Тебе здесь, – он хлопнул по ящику для перчаток, – твои у тебя в куртке, – посмотрел он на водителя. – Устал я от всего этого. Сын из-за меня мразью стал. Ведь ежели на родного отца руку поднял, значит, конченая мразь. Устал я бояться. Прощайте и помните: времени у вас очень мало.

Он вышел из машины и, сутулясь, пошел к большому зданию.

– Вот это хрен в ванне! – хохотнул Морфий. Пересел на переднее сиденье и открыл ящик для перчаток. Вытащил толстый пакет, вскрыл ножом. Увидел евро. – Богат, как Крез, – засмеялся он. – Гони назад, надо парням сказать и сваливать наскоряк. Это очень серьезная организация. Значит, Грозный не только по уголовным статьям пойдет. Гони!

– Во блин, – растерянно произнес водитель, – доверенность на джип. Выходит…

– Трогай, мать твою! – крикнул Морфий.

– Что вам угодно? – Крепкий молодой мужчина остановил Грознова у входа в здание.

– Начальника вашего надо, – глухо отозвался Грознов. – Хочу явку с повинной сделать.

– Прошу. – Мужчина распахнул дверь.

– И что тут думать? – усмехнулся Пушкин. – Вперед и с песней. Где Командор?

– Заперся в кабинете, – ответил Ариец. – Как ему сказать?…

– А может, самим? – азартно предложил Южанин. – И сделаем ему подарок.

– Мы сможем только убить нескольких человек, – возразил Пушкин. – Муллу, вполне возможно, я сделаю, а ее не спасем. Надо что-то другое придумать.

– Но ты только что сам говорил, – напомнил Южанин, – что…

– Так правильно, – перебил его Пушкин. – Вперед и с песней. То есть я согласен, но вот как…

– Вот что, совет полководцев, – из кабинета вышел Командор, – не суйтесь вы в это. Я сам прекрасно понимаю, что шансов ноль. Но она моя дочь, и последние годы я жил только потому, что она у меня есть. Я должен пойти, и я пойду. А вам…

– Слушай, Аркадий Валентинович, – с усмешкой сказал Ариец, – вот что я тебе скажу. Я пойду в любом случае. Ты меня спас, и я живу и здравствую только потому, что ты единственный, кто нашел нас и сделал снова людьми. На меня и на него, – он кивнул на Южанина, – всем было плевать. Пока служили, жили, а как попали в плен, на нас все наплевали. Ты нас и оттуда вытащил и потом не дал спиться. Так что жили вместе, и если подохнуть придется, то тоже вместе. Ты Южанину можешь говорить – ты молод, чтоб подыхать, а мне уже под пятьдесят, силы на исходе, да и кому я нужен? И один ничего не смогу. Так что если не хочешь, чтоб я туда сунулся, пристрели. А даже раненный, я все равно тебя одного не пущу. В конце концов, в ментовку позвоню. Мулла и тебя, и Стеллу наверняка убьет. Так хоть мы там кое-кого к их Аллаху отправим. Так что делай что хочешь, я иду.

– Я тоже, – сказал Поэт. – Правда, вероятность того, что я сумею добраться до Муллы, почти равна нулю, но что поделать. Я иду.