Антон Первушин - Свора Герострата

- Потом нельзя, - терпеливо объяснил Мартынов. - У него будет достаточно времени и средств, чтобы выявить любую нашу "закладку".

- Может, это очень простой пароль, - попыталась направить Елена в нужную сторону ход наших мыслей. - Имя там, название какое-нибудь. Что вы о своем уголовнике знаете? Подумайте...

- Кроссворд какой-то... "Поле чудес"... - пробормотал беспомощно Мартынов.

Потом он начал загибать пальцы; по движению его губ я догадался, что он подсчитывает количество букв в имени "Герострат". Не сошлось.

Час обеденного перерыва заканчивался.

Мы молчали.

- Ну предположите что-нибудь! - прикрикнула на нас Елена.

И тут мне вдруг стало совершенно ясно, что это за пароль. Кроссворд кроссвордом, а Герострат Геростратом!

- ЭЙ, - сказал я, и Мишка посмотрел в мою сторону с надеждой. Ну-а, кто быстрее вспомнит, как назывался храм, подожженный в свое время Геростратом?

- Храм Артемиды...

Мишка понял, быстро прикинул на пальцах; лицо его засветилось.

- Точно! - заорал он радостно. - Вот Игл, вот голова! Набирай, Елен, скорее: "ARTEMIDA".

- Как набирать?

- Заглавными, заглавными.

Елена набрала.

- А теперь нажмите "ввод", - торжествующе произнес Мишка и собственноручно вдавил клавишу "ENTER".

Картинка на дисплее сменилась, строкой побежали латинские буквы.

- Мы в системном блоке, - сообщила Елена, улыбаясь до ушей.

- Быстрее, быстрее. Времени совсем не осталось.

Но подгонять и не требовалось. Они действовали, как по наитию, как хорошо сработавшаяся пара. Мишка тыкал пальцем в дисплей и говорил что-то вроде:

- Вот этот подкаталог раскрой, пожалуйста... Теперь вот этот... Ага, вот оно! Считывай, считывай...

Я только успел подивиться, как все-таки МММ навострился пользоваться современными компьютерами, а он уже взмахом руки подзывал меня к себе.

Я подошел, нагнулся, вглядываясь в выстроившийся на экране список. Сначала не понял, что это за имена передо мной, но потом в голове прояснилось, и все встало на свои места.

Передо мной был список фамилий известных политических деятелей: среди них можно было увидеть имена министров, депутатов Государственной Думы, наиболее одиозных оппозиционеров. Напротив каждой фамилии стояла дата. Я сразу отметил, что это не сегодняшний день и даже не завтрашний. Ближайшая дата относилась к началу следующего месяца... К началу ноября...

В самом низу списка красовалось выделенное особым шрифтом ФИО Российского Президента. А еще ниже располагался совершенный в своей лаконичности приказ:

"ЛИКВИДИРОВАТЬ".

- Теперь ты понимаешь, как это серьезно? - вопрошал меня Мишка, бегая в возбуждении по комнате. - Теперь ты наконец понимаешь?

Я рассеянно кивал, думая о другом.

Какой все-таки это брад собачий: заговор с целью захвата власти, с физическим устранением политических лидеров, и все нити в руках сумасбродного маньяка. Понятно, случись такое в романе Чейза, но здесь, у нас, в благословенном СанктПетербурге-етрограде-енинграде, где над переворотами смеются в очередях у рюмочной! Нелепость.

Даже технически - как они собираются это провернуть? В наши-то сложносочиненные времена.

Ну а если предположить все-таки, что распологают они необходимыми возможностями? Если действительно стоит за Геростратом сила немаленькая? Что тогда?

Получается тогда, Михаил Михайлович, что втянул ты нас: и меня, и Елену мою - в страшноватую историю, где попахивает порохом, а сильнее - большой кровью. И в случае малейшего промаха - с твоей ли, с нашей ли стороны, что вероятнее - никто уже не поручится ни за твою, ни за нашу безопасность. Свидетелей в этой стране научились убирать быстро и, как ты говоришь, "без проблем". А главное, что хода-то теперь назад нет, нет теперь обратного хода.

- Что ты бегаешь? - сказал я Мишке с раздражением. - Сядь, не мельтеши.

Разговор мы вели тет-а-тет у него на квартире.

Мишка присел, но через минуту снова забегал.

- Я представляю себе это так, - заявил он. - Военно-промышленный комплекс разваливается. Столица не контролирует, может быть, уже и половины того, что от ВПК еще осталось. Закрываются лаборатории, заводы. Специалисты бегут в коммерцию. Перестают быть секретными военные технологии, разработки. Такое иногда по телевизору услышишь волосы дыбом, до чего люди сумели там додуматься. А с другой стороны взглянуть: если столько всего всплыло, значит, что-то могло уйти еще глубже, в тень. Как если рыбу динамитом глушить: треть на поверхности кверху брюхом, две трети - на дне, понимаешь? Вот и доглушились...

А ребята не везде лохи, кто-нибудь да должен был вовремя сообразить, чем дело пахнет, и под своей опекой пару контор пригреть. Смотришь: и вот тебе секретная лаборатория; во всех бумагах она значится как законсервированная, о существовании ее не знают ни Министр Обороны, ни Президент, ни черт с Дьяволом. А тут не просто лаборатория, тут - целый комплекс разработки психотронного воздействия, выверенная за годы методика, доведенный до совершенства арсенал - чудеса можно вытворять.

А для начала взять специалиста и создать вокруг него группу человек в сто. Из студентов там, начинающих коммерсантовнеудачников из "обиженных", в общем. Но с условием только, чтобы в никаких партиях они не состояли, в религиозных сектах, в органах - тем более; чтобы были обыкновенные ребята, ты понимаешь? И сделать из них сотню послушных роботов, машин для совершения террактов. А потом остается только выбрать момент и послать их устраивать бойню на политический Олимп, в высшие эшелоны. Идеальный убийца: алиби ему не требуется, плана ухода не требуется, за спиной - незапятнанное прошлое. Выстрелил, тут же на месте откинул копыта, и ищи, кто да зачем. Обстановочку таким образом дестабилизировать, в Кремль влезть, и Вася - кот: можешь переходить к программе-максимум. Расставляй повсюду башни с психотронными генераторами, повелевай: диссидентов и сомневающихся не будет.

- Гладко излагаешь, - признал я. - Тебе бы романы сочинять. Многотомные.

- Не иронизируй, - Мишка нахмурился, посмотрел на меня с подозрением. - Если этих сволочей к власти допустить, всех нас коснется: тебя, меня, Елену твою, маму - всех. Да что там! Будем, как покорные бараны, строить очередное светлое будущее... Подумай только, представь: сыт будешь коркой хлеба и кружкой воды в день, пахать по двенадцать часов, из одежды - мешок брезентовый. И никаких сомнений, никаких неудовольствий по поводу - одно сплошное психотронное счастье.

- Уж какую-то ты очень беспросветную картину нарисовал.

- Так оно и будет. Пойми, я говорю совершенно серьезно. Да мы радоваться должны, что хоть успели вовремя их замысел раскопать. Нам теперь о себе забыть надо, свою жизнь на кон поставить, зубами землю грызть, но падаль эту к власти не пропустить.