Антон Первушин - Свора Герострата

В распоряжении у меня имелся час свободного времени. Перед тем, как отправиться к Скоблину, я успел обменяться с Геростратом десятком ходов.

Я быстро почувствовал, что он, несмотря на все его способности, в шахматы не ахти какой мастер; отыграл у него пешку, после чего выстроил убедительную защиту, не особенно заботясь о наступлении. Атака всегда подразумевает жертвы, а мне совсем не хотелось узнать сегодня к вечеру, что еще кто-нибудь из моих друзей, пусть даже и бывших, обнаружен с простреленной башкой где-нибудь в Летнем Саду. Хотя уже тогда я подумывал, что в принципе вряд ли Герострат сумеет организовать все эти обещанные покушения. В конце концов, подготовка к ним требует времени, а времени-то я ему не дам.

Не успеет он, не должен успеть.

В три часа пополудни я, чуть запыхавшись, остановился у двери квартиры Скоблина и осторожно вдавил кнопку звонка. Послышались шаркающие шаги. Дверь открыл невысокий старик с морщинистым бледным лицом и огромным сизого цвета носом, очень характерно выделяющимся на этом бледном фоне. Одет он был в засаленный пиджак на голое тело: на груди потускневшие орденские планки - и в тренировочные выцветшие от бесчисленных стирок штаны.

- Э-э... кто такой? - осведомился старикан, разглядывая меня с подозрением.

- Вениамин Скоблин здесь проживает?

- Из милиции, что ль?

Я удивился. Меня опережают? Прощупаем-ка почву.

- Да нет, почему вы так решили?

- Ну и зря, - безапелляционно заявил старикан, - пора бы уж всех этих спекулянтов, бизнЕсмЕнов забрать куда подальше. Пусть поработают. Узнают, что такое корка хлеба, каким она трудом...

- Мне бы Вениамина, - прервал я его разглагольствования, догадываясь, что речь свою старикан может продолжать до бесконечности, попадись только благодарный слушатель. - Он дома?

- Дома, дома. Сидит весь день, в институт не пошел - прощелыга. Думает, родители уехали, так все можно. Вот если бы его да на лесоповал...

По всему, над стариканом довлела навязчивая идея.

- Разрешите войти?

- Входи, - он махнул рукой. - Тоже, небось, бизнЕсмЕн?

- Ни в коем случае.

- Тогда угости папироской.

Я вытащил сигареты. Старикан при виде "Родопи" поморщился:

- А покрепче табачка не найдется? "Беломорчик", а?

- Может, тебе еще махорки насыпать? - зло спросил Скоблин, появляясь в прихожей, но тут он поднял на меня глаза и запнулся на последнем слове.

- Спокойно, - сказал я. - Разговор к тебе есть.

- Спекулянты вы все, - продолжал вещать старикан. - Цену корке хлеба не знаете...

- Заткнись! - рявкнул на него Венька.

Видно, появление мое его напугало. И не на шутку.

Не успели, значит, поставить в известность. Это хорошо, это удачно.

- Хочу с тобой поговорить, - произнес я раздельно.

Венька встрепенулся, взял себя в руки:

- Да? Ладно. Проходи.

Старикан что-то бормоча себе под нос, завозился с дверными запорами.

Комнатка, в которой обитал Венька, оказалась небольшой: три на четыре. С одним окном. Вдоль стен стояли шифоньер и застекленный шкаф с разношерстной подборкой книг: там Чейз прижимался к Достоевскому, а Берроуз - к альбому Сальвадора Дали. И так далее в том же духе. Кроме того в комнате имелся диван, стоял на металлической подставке цветной импортный телевизор, в вазочке на подоконнике - бумажные розы.

Я уселся на диван, расстегнул куртку, продемонстрировав при этом Веньке чехол с ножом, потом извлек радиотелефон, вытянул антенну и положил его рядом. Прислонившись к подоконнику, Венька с безучастным видом наблюдал за моими приготовлениями.

- Теперь поговорим, - начал я. - Что ты можешь рассказать мне о Своре?

- Почему это ты, МЕНТ, решил, что я буду тебе хоть что-то рассказывать?

- Понимаешь, - сказал я проникновенно. - У меня нет другого выхода. Герострат припер меня к стенке, он объявил мне войну. Поэтому предупреждаю сразу: я не остановлюсь ни перед чем, чтобы до него добраться. А на война как на войне. Тебе, я думаю, это не нужно объяснять. Если, чтобы добраться до твоего босса, мне понадобится тебя убить, я тебя убью, не моргнув глазом. Я уже убивал, я умею убивать. Но пока мне убивать тебя не понадобилось. И надеюсь, не понадобится. Ясно? Так что давай рассказывай... А может, ты мне сразу его адресок дашь?..

Заметного впечатления на Скоблина моя речь не произвела. С кислым выражением лица он сказал:

- Иди ты на...

Я встал и резким движением ухватил его за отвороты рубашки. Ткань затрещала. Я оттащил Веньку от окна и одним точно отмеренным ударом сбил его с ног. Получилось и не слишком громко, и достаточно эффективно.

Я вернулся на диван.

Венька тяжело ворочался у моих ног.

- Сволочь, - прокаркал он. - Ты зуб мне выбил.

- Поделом, - заявил я. - Будешь уважать старших.

Не нравилась мне эта роль хладнокровного супермена с замашками старослужащего, но иначе нельзя. Иначе не успеть.

- Осознал? - поинтересовался я, когда Венька наконец встал на ноги, закрывая рукой быстро вспухающую щеку.

- Я не знаю, где он сейчас находится, - выдавил он, глядя в сторону.

- Бывает. Тогда рассказывай все, что о нем знаешь.

Скоблин покосился на меня, вернулся к окну:

- Он тебя прикончит.

- Посмотрим.

- И смотреть нечего. Ты у него в СХЕМЕ, а когда ты выработаешь свое, он тебя прикончит.

- Тем более. Чего тебе в таком случае терять? Рассказывай, рассказывай, не стесняйся. Здесь все свои. И, кстати, откуда ты знаешь о СХЕМЕ?

Блеф не получился. На разбитых губах Веньки появилась ехидная улыбка:

- А ты откуда?

- Ладно, - махнул я рукой. - Рассказывай.

Медленно, через силу выталкивая из себя слова, он стал рассказывать.

Начал издалека. С той причины, которая пробудила в нем ненависть ко всему окружающему миру. С той самой пресловутой "обиды".

Вдвоем с приятелем они занимались извозом видеомагнитофонов. Покупали их в Москве, потом везли в Набережные Челны, родной город приятеля, где сдавали дельцам тамошнего "блошиного" рынка по двойной цене. Почти чистая стопроцентная прибыль. К тому же необлагаемая налогом.

Поначалу все шло хорошо. Оборотный капитал увеличивался на глазах. Можно было уже и самим прибарахлиться. Теми же видеомагнитофонами. Но берегли, экономили. Чем больше денег останется в обороте на предыдущем этапе, тем больше их будет при реализации последующего.

Как-то раз, истратив накопленные четыре миллиона на десяток видеомагнитофонов, они оставили эту новую партию в автоматической камере хранения ("до поезда еще восемь часов было ждать: не таскаться же с коробками по городу"), а сами отправились прогуляться по Москве-столице. Вернулись к поезду, открыли камеру, а там - шиш, пусто. Капитал улетучился, как дым, а самое обидное, что и придраться не к кому: автоматическая камера на то и автоматическая камера.