Антон Первушин - Свора Герострата

- САЙРОН ЛИТО-ПА АРУЗ ОК.

Замминистра застыл.

Взгляд его не остекленел, как Юры Арутюнова или Люды Ивантер. И выражение лица осталось прежним. Но все равно теперь в кресле сидел совсем другой человек. Этот человек не умел раздражаться по поводу внезапных звонков; этот человек не умел устало размышлять о возможных мерах пресечения предстоящей бандитской "разборки". По большому счету, он вообще не умел думать. Он умел только подчиняться. Но подчиняться деятельно, используя весь свой многолетний опыт, весь спектр своих связей и полномочий. Как исполнитель он был гораздо ценнее, чем тот же Юра Арутюнов, и поэтому располагал большим количеством степеней свободы. Но в момент получения инструкций мало чем отличался от любого рядового члена Своры.

- Ты слышишь меня?

- Да, я слышу вас.

- Ты знаешь, что нужно делать?

- Нет, я не знаю, что нужно делать.

Далее комбинация цифр, произносимых четко:

- Один-четыре-восемь-девять-шесть-шесть-один-семь-четыре-етыреетыре-оль-ять-дин-дин-ять-оль-емь-вадевять-евять-есть-етыре-есть.

И опять:

- Ты слышишь меня?

- Да, я слышу вас.

- Ты знаешь, что нужно делать?

- Да, я знаю, что нужно делать.

Короткие гудки.

Замминистра вернулся к работе. Но теперь он не думал о съезде авторитетов; с какой-то даже брезгливостью он оттолкнул от себя через стол подшивку рапортов. Он вызвал секретаря.

- Немедленно свяжите меня с Петербургом, - распорядился замминистра внутренних дел. - С прокурором города. Лично!

- Слушаюсь, - вышколено отвечал секретарь.

Замминистра приготовился ждать.

Сидя дома за письменным столом, полковник Хватов просматривал папку. Папка не имела ни грифа, ни регистрационного номера. Обыкновенная частная папка. И очень ценная для определенного круга людей.

В папке были собраны материалы по Своре. Здесь были фотографии (Бориса Орлова, в том числе), выписки из разного рода документов, ксерокопии отчетов Эдика Смирнова.

Сверившись с многостраничным списком, Хватов выбрал из папки две фотографии, посидел над ними, потирая виски, после чего придвинул к себе через стол телефон и стал медленно набирать номер.

Телефонные войны продолжались.

Что такое: два конца, два кольца, а посередине - гвоздик? Ножницы? А мне доказали, что это лучшее оружие для убийства.

Но по порядку.

Звонок от Герострата остановил меня, когда я спускался по лестнице. В другой ситуации это меня удивило бы: не думал, что радиотелефоны могут работать в сложенном состоянии - но тогда мне было не до возможностей импортной радиотехники.

- Как, милый мой, ты уже в курсе? Тебе понравилось?

Я принялся ругаться. Злобно, громко, вычурно. Поднимавшаяся мне навстречу соседка с продуктовыми сумками в руках шарахнулась в сторону. Герострат злорадно хохотал в ответ.

- Проняло, а? - спросил он, когда я задохнулся от переполняющей ненависти. - Ух ты какой у меня нервный, оказывается. Кто б мог подумать? Не появилось еще желание спалить к черту весь этот прогнивший, погрязший в страстишках мир? Не захотелось примкнуть к очищающему акту? Свора тебя примет. С радостью.

- Ублюдок!

- Не расстраивайся так, дорогой. Все только начинается. За мной ход. Пешка: Н7-Н5. Что ты на это скажешь?

- Слон: А4-С6, - ответил я. - Шах.

- Да-а, - протянул Герострат. - А слона-то я и не заметил. Не зря тебе, Борька, разряд дали. Молодец.

Скушал, подонок? Подавись!..

- Ну я подумаю тут еще часок, да? Позвоню.

Он отключился, и я устало спрятал радиотелефон под куртку. Подышал носом, ртом, опять носом - дыхательная гимнастика, чтобы успокоиться. И вышел из подъезда.

Топтуны были тут как тут. Выглядели свежо. Как хорошо выспавшиеся.

Я шагнул к бородатому.

- Все ваши меры - дерьмо, - сказал я четко. - И цена им - дерьмо в квадрате.

Бородатый отвел взгляд. Наверное, тоже был в курсе.

Я пошел своей дорогой.

Они, естественно, следом. Что ж, я не собираюсь более играть в "убегалки-догонялки". Выслеживайте помаленьку. Помочь вы мне, как я уже убедился, не можете. Но хоть не мешайте!

В 12.45 я посетил студенческий отдел Технологического института и не слишком долго, изо всех сил поддерживая на лице некое подобие вежливой улыбки, уговаривал девушку за дубовой стойкой помочь мне отыскать друга детства Юрия Арутюнова. Девушка резонно поинтересовалась, что же я за друг такой, если не имею в своем распоряжении его адреса? Я отвечал в том смысле, что уезжал на заработки в Мурманск, а сейчас вот вернулся и узнал, что он переехал, но очень мне нужен: возникли кое-какие идеи, неплохо было бы встретиться, посидеть, вспомнить детство, а заодно вышеуказанные идеи обсудить.

Наверное, у меня это получилось убедительно. По крайней мере, серьезную озабоченность мою вымученная улыбка скрыть не могла. Проверив на всякий случай мой паспорт, девушка полезла в картотеку и через минуту в моем блокноте появился еще один - третий - адрес.

В течении следующего часа я проделал ту же комбинацию в Университете. Правда, история в новом изложении несколько изменилась, и разговор получился длиннее, но результат - четвертый адрес в блокноте. Адрес Люды Ивантер.

Вопрос: с кого начать? Я решил подбросить монетку. В кармане отыскался полтинник. Выпал орел. С орла, Игл, и начнем.

Я поехал к Арутюнову, к флегматику из пятерки Скоблина. Какого-то определенного плана беседы у меня припасено не было: так только общее направление. Потому что планирование, когда имеешь дело с Геростратом, ничего не дает. Потому что когда планируешь, ты предсказуем, ты в СХЕМЕ. Импровизация, господа, только и чистой воды импровизация. Будем следовать задаваемому тону.

Топтуны остались у подъезда, с глубокомысленным видом закурили. Бородатый снова, как и тогда при первом моем с ними знакомстве, угостил вельветового.

Юра открыл после первого звонка. Словно ждал.

Как показало дальнейшее развитие событий, он действительно ждал.

Я шагнул в полумрак прихожей. Перед глазами от резкой смены освещения поплыли разноцветные пятна. В эти несколько секунд я ничего не видел, торопливо моргал, стараясь побыстрее привыкнуть к сумраку. И они же, эти несколько секунд слепоты, едва не стоили мне жизни.

Юра тщательно запер дверь, повернулся и кинулся на меня через прихожую. Еще не успев разобраться со зрением, я тем не менее среагировал практически без задержки. Отшатнулся от Арутюнова, уходя боком в сторону, но не зная интерьера, врезался корпусом в металлическую вешалку размером с человеческий рост. Вешалка с грохотом рухнула на пол. С нее посыпались какие-то шляпы.

Плечо у меня мгновенно онемело - медведь неуклюжий! - но и Юра двигался не ахти как быстро: он все-таки был дилетант, и, наверное, секунды две прошло, я уже почти выпрямился, прежде чем у виска моего просвистела (я кожей почувствовал ее смертоносный холод) острая сталь, и Арутюнов с силой вогнал в обои длинный блестящий предмет.