Александр Маркьянов - Слепящая тьма [СИ]

А я такой красивый — должен пойти и принести им на блюдечке Усаму Бен Ладена…

— Мне нужно несколько дней — сказал я после минутного раздумья — такое дело надо хорошенько обмозговать. «Да» я не говорю.

— Трех дней хватит? — адмирал улыбнулся.

— Вполне…

— Николь, кстати, приходила…

— Молодец…

— Дурак ты, Майкл.

— Это с чего?

— Да с того! Она тебя любит, а ты… ни то, ни се. Так, чисто переночевать если негде, приходишь.

— Мой отец на днях нес ту же самую ерунду. Вынес мне весь мозг. Тебя туда же послать?

— Тебе жить… — Душан с обиженным видом отвернулся — я, между прочим, дело говорю.

— Ладно. Дело… Кстати про дела. Хочу у тебя одну вещь спросить…

— Так спрашивай…

— У тебя на родине с тобой вместе и русские ведь воевали?

Душан сразу помрачнел.

— Да многие там воевали… И русские тоже. Прости, босс, не хочу я об этом….

— Да я не просто так, ради интереса. Мне надо группу собрать. Человек десять. Из русских, тех что прошли Афган, желательно в составе спецназа. Намечается дело. Крупное, крупнее у нас еще не было.

— Афганистан? — Душан моментально просек ситуацию.

— Вот именно. Афгано-пакистанская граница. Самый ад. Но и гонорар — едва ли не больше, чем мы за все прошедшее время заработали. Без тебя группу я собрать не смогу.

— Я тебе помочь мало чем смогу… — сказал Душан после нескольких минут раздумья — но я смогу свести тебя с человеком, который тебе поможет. Но только если поверит тебе. А заставить его поверить невероятно трудно. Но если поверит — пойдет за тобой до конца.

— Как его имя?

— Настоящего имени его я не знаю… Да и никто наверное не знает. В Сербии мы его знали под псевдонимом «Седой», по-другому и не назвали.

— Не слышал… — недоуменно сказал я.

— А должен был — усмехнулся Душан — у него была группа. В Косово ее называли «Тени». Как раз — одни русские, афганцы. Слыхал?

— Слыхал… — задумчиво сказал я.

Албания… Эта страна была словно проклята Богом. Богом и людьми. Албанский народ жил на берегу благодатного Средиземного моря очень давно, но никогда не знал процветания. Занимались албанцы (или арнауты, как их называли в Российской империи) в основном сельским хозяйством и контрабандой. Недаром пошло расхожее выражение "вся контрабанда в Одессе идет с Малой арнаутской… Только в двадцатом году эта страна получила независимость. А в сорок четвертом к власти пришел кровавый диктатор — психопат Энвер Ходжа.

Дальше начался ад. Кого-то расстреляли, кому-то удалось уйти. Бежали чаще всего или в Италию — по морю или в соседнюю Югославию — по суше. Маршал Иосип Броз Тито дал приют многим, кто бежал от Ходжи. Кто-то остался. Но большинство — разбежались (именно поэтому в соседних с Албанией странах албанцев больше, чем в самой Албании).

Параноик и психопат, Ходжа собирался воевать одновременно с Советским Союзом, с Югославией и с США. Поэтому, практически все бюджетные деньги он тратил на возведение укрепленных бетонных бункеров для каждой албанской семьи (они и сейчас стоят по всей территории Албании тысячами, пустые и заброшенные как памятник человеческому безумию) и закупку оружия. Оружия было закуплено столько, что военных складов для его складирования не хватало, оно складировалось в портах, в городах, везде. Многое разворовывалось, в результате чего голодная и нищая страна оказалась буквально нашпигована оружием.

В восемьдесят пятом году Ходжа умер, оставив страну в тупике. К власти пришел Рамиз Алия, которого еще при жизни назначил преемником тяжело больной диктатор. При нем репрессий уже не было, но и вывести страну из состояния коллапса он не мог — промышленности у Албании не было почти никакой, сельское хозяйство находилось в упадке, туризм… Если не считать побережья Средиземного моря, то больше в Албании ничего интересного не было. Алия так ничего и не смог сделать с тяжело больной страной, а после краха коммунистической системы, был вынужден уйти в отставку.

Шел девяносто второй год. К власти, на волне демократической эйфории то в одной, то в другой стране приходили демократы. Пришел черед и Албании — в девяносто первом году была организована Демократическая партия Албании во главе с личным врачом Ходжи — Сали Беришей, который пришел к власти и объявил о переходе Албании к рыночной экономике и демократическому правлению.

Однако и это не стало панацеей для страны. Промышленности не было при социализме, не появилась она и при капитализме. Народ продолжал нищенствовать, работы не было. Да и работать албанцы особо никогда не работали — испокон века перебивались бандитизмом и контрабандой. Вдобавок, с провозглашением капиталистического способа хозяйствования в стране, словно гигантские нарывы на больном теле образовались несколько финансовых пирамид. В девяносто шестом они лопнули, практически одновременно, до 80 % взрослого населения страны потеряли в них свои скудные сбережения. И начался кошмар…

Власть рухнула в считанные часы. Армия и полиция разбежались, те немногие кто пытался противостоять разъяренной толпе, были убиты. Оружия на руках и так было много, вдобавок в первый же день восстания разграбили все оружейные склады. Разгромили тюрьмы и выпустили на свободу всех уголовников. Дальше пошли жечь, громить и грабить все, что попадалось на пути…

Беспорядки продолжались больше месяца, сожгли и разграбили все, что можно было сжечь и разграбить. Когда грабить больше было нечего — успокоились. До поры.

После окончания беспорядков (надо сказать окончания весьма условного, все оружие осталось у населения на руках, никто наказан не был, беспорядки просто выдохлись) были проведены досрочные парламентские выборы, на которых победу одержали социалисты. Соцпартия Албании была преемником Албанской партии труда, единственной разрешенной партии при Энвере Ходже. К власти пришел Реджеп Мейдани.

И албанские власти, и мировое сообщество, хлебнувшие лиха во время беспорядков, экстренной эвакуации иностранных граждан из Албании, сдерживания на границе таборов с беженцами, понимали, что от смены у власти партий сытнее жизнь не станет. Прорвавшийся в девяносто шестом году кровавый нарыв снова зрел, готовый обернуться новыми беспорядками по любому поводу. Энергию народа надо было куда-то девать, что-то придумывать. И придумали.

Албания прямо граничила с бывшей Югославией, где только-только затихла боснийская резня. Но сербы не сделали выводов — единая, хотя и сильно обкромсанная Югославия все же существовала, и президент Слободан Милошевич, неудобный мировому сообществу по-прежнему оставался у власти. Сербы упорно не хотели жить по "общечеловеческим законам" и нуждались в новой трепке. Нужен был только повод.