Роман Каретников - Девушка с пистолетом ТТ

Рачек же вздохнул, повесил на плечо свой «Кедр», прошёлся по кухне, поднял крышку на большой кастрюле. Оттуда поднялось густое облачко белого пара. В воздухе ароматно запахло свежесваренным супом.

- Твою мать, - в сердцах сказал он и со звоном опустил крышку на место.

Затем прошёл из кухни в комнату, оттуда к центральному входу и распахнул дверь. Двор был пуст. Охранника у ворот не было. Голоса людей за его спиной становились всё громче и громче. Всё громче становились их шаги, стук дверей и шум отодвигаемой мебели.

- Здесь никого нет, - услышал Рачек за спиной голос Соломина.

- Ты понимаешь, что это значит? – не оборачиваясь, спросил он и посмотрел на землю возле аккуратной асфальтовой дорожки. На земле чётко отпечатались следы протекторов нескольких автомобилей.

- Их предупредили, - в голосе Соломина чувствовались горечь, обида и разочарование.

- Ты понимаешь, что это значит? – ещё раз спросил Рачек. Он круто развернулся и посмотрел в глаза Соломину.

Огонёк, тлевший во взгляде Артёма, разгорелся и, вдруг, полыхнул красным пламенем. Он судорожно выдохнул. Пальцы, стискивавшие рукоять автомата, побелели.

Их было трое, разрабатывавших в здании «Индустриал-банка» план действий. И с того самого момента Соломин и Рачек всё время держались вместе. Конкретно о готовящейся операции знали только члены группы. Но все они безотлучно находились в их поле зрения с первой до последней минуты. Оставался только один человек, который мог предупредить «Мидас» о готовящемся нападении.

Ворохов.

- Ах ты, Дмитрий Александрович… Ну и с-с-с… - сквозь зубы прошипел Соломин.

- Как ты думаешь, зачем он это делал?

«Мини-вэн», в котором сидели Рачек, Соломин и остальные члены их группы, со всей возможной скоростью нёсся по городу к «Индустриал-банку», оставляя за собой неспешно ползущий поток машин. Сзади него, не отставая, держался приземистый «БМВ» с остальными оперативниками.

Рачек флегматично пожал плечами в ответ на вопрос, только что заданный Соломиным.

- Ты же знаешь его лучше меня, - сказал он. – На чём они могли его зацепить? Деньги?

- Дмитрий Александрович не бедный человек, - заметил Соломин. - - Даже очень.

- Денег всегда мало. Это твёрдая истина. Меняются запросы, а средств всегда не хватает. Может быть, власть?

- Ворохов у нас второй человек после хозяина.

- Плох тот второй, что не мечтает стать первым. Боссы из «Мидаса» могли наобещать ему неограниченные полномочия. Вот только Дмитрий ваш Александрович на легковера не очень-то похож. Должен был понимать, что даже если предприятие выгорит, ничего похожего ему не обломится. Хорошо, если сохранит прежнее положение… Скажи, а у него с Гриценко конфликтов никогда не было?

- Да я уже думал, - сказал Соломин. – Деньги, месть и женщины, да? Три главные причины всех преступлений и предательств. Затаённая обида, скрытая ненависть – факторы, что ни говори, мощные. Только вот, понимаешь, конфликты с Владимиром Фёдоровичем были у всех. Без исключения. Просто, хозяин такой человек, малоприятный, должен признать. Так что, считать обиженных – пальцев не хватит. Но вот, Ворохов… Он уже достаточно давно в этой системе, а в ней о личных обидах не помнят, дело - прежде всего. Да и не было такого, чтобы они с хозяином по-крупному сталкивались. Нет, не то…

Соломин вдруг завозился на своём сидении, доставая мобильный телефон.

- Слушайте, а если он до сих пор в нацбанке? Может, сразу туда двинем?

- Проверь, - предложил Рачек.

Соломин набрал номер и начал вполголоса с кем-то переговариваться. Закончив разговор, он спрятал телефон и сообщил:

- Переговоры у них только-только завершились. Ворохов ушёл буквально несколько минут назад.

- Значит, едем к вам, - сказал Рачек. – Не то разминёмся.

- Да уж.

Соломин помолчал немного, а потом неожиданно резко повернулся к Рачеку.

- И знаешь, что меня достаёт больше всего? Ну, я понимаю, переметнулся к другим, слить им всё дело, по бабкам кинуть. Но, ведь люди же из-за него… Марк, Валера Порхун… и Алинка тоже. Это ведь он вас сдал тогда…

- Я знаю, - спокойно сказал Рачек. – Я с самого начала был готов к тому, что кто-то из ваших перевербован «Мидасом». Поэтому и ушёл с девочкой на квартиру, и тебя просил не распространяться, когда вы поехали нам навстречу.

- Да кто же мог знать-то! – в сердцах воскликнул Соломин. – Своим я не говорил ничего. А ведь это он нам машину организовывал, когда я людей вызывал.

- Я тоже не думал, что «Мидасу» удастся так высоко дотянуться, - признался Рачек. – Я был уверен, что на них работает кто-то из среднего звена.

- Вот-вот, - сокрушённо подтвердил Соломин. – Их мы и проверяли в первую очередь, а оказалось…

Микроавтобус свернул на проспект Независимости, на котором находилось четырёхэтажное здание «Индустриал-банка».

- Ничего, сейчас он нам всё расскажет, - Соломин нервно потёр руки. – И где Алина, и что он уже успел передать «Мидасу», и какие шаги в нашем направлении они собираются предпринять.

- Расскажет, - согласился Рачек. – Только нужно будет его взять тихо-тихо, без малейшего всплеска.

Соломин обиженно фыркнул.

- Ясен-красен. Ты за кого меня принимаешь? Зайдём вдвоём и разложим Дмитрия Александровича на составные части. Я здесь вот что подумал, а если мы его используем против «Мидаса», а? Пока они не почесались? Так ведь можно будет наш ущерб в выигрыш превратить. Пусть побудет нашим орудием, сколько сможет.

Машина остановилась на стояночной площадке. Соломин резко распахнул дверку и, выходя, пробормотал себе под нос:

- А вообще-то, не хотел бы я оказаться на его месте, когда хозяин вернётся.

Рачек, ни слова не говоря, последовал за ним. Его занимал другой вопрос: окажется ли сам Дмитрий Александрович на своём месте. Видно, подобная мысль беспокоила и Соломина, потому что двигался он достаточно проворно, чуть ли не бегом.

Они быстро вошли в вестибюль, Соломин кивнул двум вооружённым охранникам на входе, миновали операционный зал, вскочили в кабину лифта, как по заказу гостеприимно распахнувшую перед ними двери, и почти одновременно нажали на кнопку четвёртого этажа.

- Спокойно, - сказал Рачек, когда лифт остановился. – Спешка уже ничего не решает. Он либо есть, либо нет.

- Угу, - буркнул Соломин, с трудом заставляя себя медленно шагать по коридору.

- Дмитрий Александрович у себя? – спросил он, подходя к столу секретарши Полины Евгеньевны, строгой сорокадвухлетней дамы, сидевшей перед кабинетом Ворохова. Нотки нетерпения всё же прорывались в его голосе, несмотря на старания сдерживаться.

Полина Евгеньевна подняла на него взгляд холодно-серых глаз, подчёркнутых строгой металлической оправой очков.