Виктор Любчанский - Белорусский апокалипсис

И мужчинки начинали опять радостно подпрыгивать и боксировать кухонную штору.

Белорусская интеллигенция, занёсшая себя в красную книгу беспозвоночных, в тот же вечер засела за острую публицистику. Но слог, как всегда, не шёл, на этот раз из-за слишком волнительного момента. Нужно было подождать, переварить происшедшее.

Лидеров общественно-политической оппозиции сковал страх. Они были в панике. Все рванулись писать заявления с осуждением неполитических методов борьбы и терроризма. Нужно было молниеносно отмежеваться, отвергнуть, отскочить, не запятнаться.

— Наше объединенное, всебелорусское движение, — судорожно набирал на компьютере общепартийный писарь-обличитель, — рассматривает вчерашнее покушение на президента Республики Беларусь и сопрезидента союзного государства Каяловича тщательно спланированной провокацией против установления в Беларуси общепринятых норм политического процесса. Да, в нашей республике нарушаются права человека, нет свободы прессы, бесследно пропадают десятки политических активистов, но это не значит, что нужно переходить конституционные нормы борьбы за власть и заниматься неприкрытым террором…

Вокруг писаря собралось плотное кольцо перепуганных членов совета движения.

— Нет, — возразил один из заместителей председателя, — из текста сквозит, что Каялович мог эту провокацию инициировать, нужно жестче и однозначней. Написать, что просто группа никому неподконтрольных отморозков сошла с ума и так далее…

— Да, да! — закивали остальные, — именно так! Не тот момент, что бы на Каяловича наезжать.

Со все концов республики в газеты, на радио и на телевидение сыпанули десятки подобных писем. Электронные почтовые ящики быстро заполнились антитеррористической трескотней. Но много было и других посланий, ярые ненавистники Каяловича, скрываясь под анонимными именами, прямо взывали к смерти тирана, обычно через повешение, им вторили сторонники расстрела диктатора, а также иные гурманы расправы с президентом, в том числе не единожды поступали призывы посадить на кол, распять, утопить, замочить, порвать.

Начались тотальные репрессии. Зачистка шла без разбору, хватали и правозащитников, и просто правдоискателей. Оправившийся от испуга Каялович собрал в своём кабинете всех силовых министров и генпрокурора.

— Если бы меня эти подонки убили, — говорил Каялович побледневшим министрам, — вы были бы вторыми на очереди. Нацисты и террористы никогда не остановятся на одном президенте, запомните это! И о главном, где улики, где они взяли оружие, как фамилии этих гадёнышей? Почему ещё не арестованы все по списку?

Генералы молчали и угрюмо стучали стержнями ручек о записные блокноты.

— Что бы через 12 часов у меня были данные хоть на одного из них! — почти кричал главнокомандующий, — продолжайте аресты, никого не выпускайте. Всех до одного приобщайте к делу, готовьте так, что б под расстрел пошло не менее десятка отморозков! Остальных сгноим постепенно. Все свободны, кроме прокурора.

Когда генпрокурор остался за столом один, Каялович обратился к нему уже спокойным и даже дружеским тоном.

— Кто же это мог быть? У тебя есть предположения? Я уже и в Москву звонил, и нашим Киевским, все руками разводят. Может сами завязаны?

— Не знаю, не знаю, — задумчиво покивал головою генпрокурор, — скорее всего отморозки. Если хоть как-то это с нашими радикалами связано, я тебе к обеду все фамилии выложу. Но думаю, врят-ли особая связь была, иначе бы я узнал, и КГБ узнал бы по своим каналам. Кто-то скорее всего действовал автономно, или почти автономно. Денёк нужен на качественные допросы, к вечеру наверняка кому-то язык развяжут, не могли они полностью стерильно действовать.

— И я уверен, что не могли, — поддержал его президент, — они же безмозглые! Да, и насчёт сгоревших ребят, там ведь среди них был один полковник, который нам очень помог раньше, ну, ты знаешь о чём я.

— Да, конечно, знаю, не продолжай.

— Трагедия ужасная, но столько знал полковник, что нет худа без добра.

— Я тоже грешным делом подумывал, что с ним делать, а теперь и концы в воду.

После короткого стука в кабинет заглянул секретарь и вопрошающе посмотрел на президента.

— Говори — приказал Каялович.

— Есть срочная новость для генпрокурора, — сказал секретарь и протянул трубку спутникового телефона.

Каялович сам взят трубку.

— Это президент, рассказывайте, что там.

— Здравия желаю, товарищ президент, говорит помощник генерального прокурора по особым поручениям полковник юстиции Степаневич, полчаса назад мне доложили, что двое арестованных назвали фамилию главного организатора акта террора. Сейчас эту информацию активно перепроверяем, так как эти арестованные не были нашими осведомителями и заговорили только после пристрастного допроса.

— Кто это?

— Один правозащитник, а второй лидер партии "Свобода или Смерть", последний, правда, в конце допроса умер.

— Да нет! Кто организатор спрашиваю?!

— Кирута Сергей Сергеевич, — доложил помощник генпрокурора.

После звонка радикала и слова "провал" Кирута сгрёб все автоматы с диванов и столов, уложил их обратно в тайник и покинул оружейную комнату. Через час он уже мчался скорым поездом в сторону Москвы. Сергей привык к поездам. Еще на заре своего предпринимательства он раз в неделю мотался в Москву и обратно. Покачивание вагона, железнодорожный шум, полязгивание, поскрипывание — всё действовало убаюкивающие. Шумная, насыщенная Москва сулила Сергею Сергеевичу временную безопасность. В этом муравейнике можно было затеряться на несколько месяцев, особенно когда были деньги на покупку прописки в Подмосковье.

По прибытию на Белорусский вокзал, Сергей направился в ближайший ресторанчик. После волнений последних дней вдруг проснулся солдатский аппетит. Заказал две порции, было вкусно. Позавтракав, купил свежих газет и на первых страницах стал искать свою фамилию. Не найдя даже намёка о собственной персоне, ещё больше успокоился и направился в бюро недвижимости по аренде жилья.

Международная общественность восприняла нападение на Каяловича с неподдельным интересом. Многих это так удивило. Любопытство подогревалось полным отсутствием видимых предпосылок к такой брутальной гранатомётной атаке. Давно Беларусь не ассоциировалась с гранатомётом. Ну дубинки, слезоточивый газ, пропадающие активисты, пусть даже родственничек шлёпнул первого президента, но это всё бытовуха, так сказать обычный набор круга жизни полноценного недогосударства, стандартная спираль развития от простого к сложному, от конституции к зарплате. И вдруг какой-то местный с обочины дороги кричит зловещее "огонь!". Это уже не спираль, это штопор для бутылки с джином.