Агата Кристи - Таинственный противник

Выслушивая это словоизвержение, Томми засомневался. Может ли быть такое, чтобы этот жизнерадостный, всем известный человек на поверку оказался опасным преступником? Его жизнь казалась открытой для всех. Неужели это еще одна громадная ошибка? При этой мысли у Томми по телу побежали мурашки.

Но потом он вспомнил о частных пациентах – «скорбных на голову». Молодой человек осторожно попытался выяснить, нет ли среди них молодой девушки, похожей на Таппенс. Но о пациентах было мало что известно – они редко покидали приусадебный участок. Осторожное описание Аннет тоже не вызвало никаких ассоциаций.

Сам Астли Прайорс оказался приятным строением из красного кирпича, окруженным участком, обильно поросшим лесом, который надежно закрывал его со стороны дороги.

В первый вечер Томми, в сопровождении Альберта, отправился на разведку. Пацан настоял на том, что они должны ползти на животе – при этом шумели «следопыты» гораздо больше, чем если бы просто шли на ногах. Но эти меры по обеспечению безопасности оказались абсолютно никому не нужными. Участок, как и все приусадебные участки после полуночи, выглядел абсолютно пустынным. Томми подумывал о возможном наличии злющей собаки. Альберт считал, что это должна быть или пума, или дрессированная кобра. Но они добрались до кустарника возле дома, совсем не пострадав.

Шторы на окнах столовой были отдернуты. За столом расположилась большая компания. Графин с портвейном переходил из рук в руки. Все выглядело абсолютно нормально. В ночном воздухе из открытых окон до них долетали отдельные бессвязные обрывки разговора. Гости со страстью обсуждали между собой местные соревнования по крикету!

И опять Томми почувствовал холодок неуверенности. Было невозможно поверить, что эти люди могут оказаться не теми, за кого себя выдавали. Неужели его опять провели? Седобородый джентльмен в очках, сидевший во главе стола, выглядел нормальным и достойным человеком.

В ту ночь Томми плохо спал.

На следующее утро неутомимый Альберт, вступивший в деловой контакт с сыном зеленщика, занял его место и посетил кухарку. Он вернулся с информацией о том, что она, несомненно, является одной из членов банды, однако Томми решил не очень доверять его неудержимому воображению. Подвергнутый допросу с пристрастием Альберт ничего не смог сказать в поддержку своего предположения и объяснить, что же было такого необычного в этой женщине. «Это сразу видно», – вот и все, что он смог сказать.

На следующий день попытка повторилась (во многом благодаря финансовой заинтересованности сына зеленщика), и Альберт наконец принес первые новости, вселяющие надежду. В доме действительно была молодая француженка. Томми отбросил все свои сомнения.

Это подтверждало его теорию, но времени катастрофически не хватало. Было уже 27‑е. 29‑го должен был состояться «День труда», о котором взахлеб писали все газеты. Они становились все более несдержанными и уже открыто говорили о лейбористском перевороте в этот день. Правительство безмолвствовало. Оно все знало и было готово. Ходили также слухи о разногласиях в стане лейбористов. Они отнюдь не были едины. Наиболее дальновидные из них понимали, что переворот нанесет смертельный удар Англии, которую они в глубине души любили. Они боялись голода и лишений, которые могла принести всеобщая забастовка, и были готовы пойти на сделку с правительством. Но за их спинами действовали незаметные, но настойчивые силы, которые бередили воспоминания о прошлых ошибках, осуждали неэффективность полумер и всячески раздували недопонимание.

Томми понимал, что благодаря мистеру Картеру он достаточно точно оценивает происходящее. С появлением в руках мистера Брауна фатального документа маятник общественного мнения качнется в сторону экстремистов и революционеров. Без этого шансы противников были 50 на 50. Правительство, с лояльными ему армией и полицией, вполне могло победить – правда, ценой огромных лишений. Но у Томми была другая, абсурдная мечта. Правильно или нет, но он почему-то верил, что когда с мистера Брауна будет сорвана маска и его схватят, то вся организация немедленно развалится по кирпичикам. Единственное, что держало преступников вместе, было постоянное влияние невидимого шефа. Томми был уверен, что без этого немедленно начнется паника, и когда на сцене останутся только честные руководители, то все сведется к договоренностям, которые можно будет достичь в самую последнюю минуту.

– Все это театр одного актера, – не переставал повторять себе молодой человек. – Самое главное – захватить мистера Брауна.

В какой-то степени именно из-за этой амбициозной идеи он и попросил мистера Картера не вскрывать конверт. Проект договора в плане Томми был приманкой. Время от времени Томми пугался своей собственной наглости. Как только он мог предположить, что ему удалось то, что не удалось множеству людей гораздо умнее и опытнее его? И тем не менее он фанатично верил в свою идею.

В тот вечер они с Альбертом еще раз забрались на территорию Астли Прайорс. Томми хотел каким-то образом проникнуть в сам дом. Когда они осторожно приближались к зданию, молодой человек неожиданно чуть не задохнулся.

Возле окна второго этажа кто-то стоял между стеклом и люстрой в комнате и отбрасывал тень на штору. Этот силуэт Томми узнал бы из тысячи. В этом доме находилась Таппенс!

Он сжал плечо Альберта.

– Стой! Когда я запою – следи за тем окном.

Он поспешно перешел на подъездную аллею и начал, неуверенно шагая, рычать следующую песню:

Пластинка с этой песней была самой популярной в тот период, когда Таппенс служила в госпитале. Он не сомневался, что она сразу же узнает ее и сделает соответствующие выводы. У Томми начисто отсутствовал музыкальный слух, но легкие у него были превосходные. Производимый им шум был просто ужасен.

Из дверей дома немедленно показался безукоризненного вида дворецкий в сопровождении столь же безукоризненного лакея. Дворецкий начал его уговаривать, но Томми продолжал свою песню, обращаясь к дворецкому исключительно как к «старине в бакенбардах». Тогда лакей взял его за одну руку, а дворецкий – за другую. Они нежно проводили его по аллее и выставили за ворота. Дворецкий пригрозил вызвать полицию, если он появится еще раз. Все это было великолепно проделано – скромно и с восхитительной вежливостью. Любой был бы готов поклясться, что дворецкий был настоящим дворецким, а лакей – настоящим лакеем; только оказалось, что в роли дворецкого выступил Виттингтон!

Томми удалился в гостиницу и стал ждать возвращения Альберта. Наконец юный герой предстал перед ним.