Август Вейссель - Зеленый автомобиль

— Я состою полицейским комиссаром в Вене,  — отрекомендовался он с легким поклоном.

— Ах вот что! Полицейский… Можно узнать, что привело вас в мой дом?

— Речь идет о раскрытии преступления. Я обратился к вам, ваше превосходительство, в надежде, что первый гражданин Bенеции не откажет мне в помощи. Нам нужно найти убийцу человека, очень близко стоявшего к вашей семье.

Лицо старого сенатора стало еще мрачнее.

— С чего вы взяли, что… человек этот был близок моей семье? — В вопросе звучала затаенная угроза.

— Если бы, ваше превосходительство, я стал приводить вам все данные, которые имею для этого предположения, то это завело бы нас слишком далеко. Мы можем подтвердить свидетельскими показаниями, что дочь ваша навещала убитого и что его видели за вашим столом в Марконе. Ваша старшая дочь находилась с ним в постоянных сношениях.

Сенатор повернул голову к окну и несколько минут пристально смотрел на лагуны. Когда он снова обратил лицо свое к доктору Мартенсу, тот заметил, что старик был мертвенно-бледен.

— Это портрет Джиардини. Он был сыном друга моей юности и товарищем детских игр моей дочери. Я ничего не имел против того, чтобы они поженились. Что еще вам угодно знать?

— Больше ничего, благодарю вас. Удивляюсь только, ваше превосходительство, как вы мало интересуетесь дальнейшей судьбой этого человека… Бартоломео Джиардини убит седьмого января в Вене!

Лицо сенатора, казалось, побледнело еще больше.

— Молчите,  — хриплым голосом крикнул он,  — я и без вас все это знаю! Не хочу я больше слушать рассказов об этом ужасе… Бартоломео Джиардини был близок сердцу моей дочери, и я любил его… Не смейте касаться ран, которые еще не зажили!

— Простите меня, ваше превосходительство,  — проговорил доктор Мартенс,  — но я по обязанностям своей службы должен касаться вещей тяжелых и неприятных для других. Прошу вас предоставить мне возможность переговорить с вашей дочерью.

— Мета больна, тяжело больна. Волнение может быть для нее пагубно. Как только дочь моя будет в состоянии вас принять, я извещу вас.

— Будьте уверены, ваше превосходительство, что все мои усилия направлены к тому, чтобы пролить луч света на это темное дело. Теперь личность убитого установлена и нам остается найти убийцу.

— Если я в состоянии помочь вам, то вы можете на меня рассчитывать.

Когда доктор Мартенс вернулся в гостиную, он застал молодых людей в уголке за самой оживленной беседой. Они так смеялись, щебетали и болтали, что любо-дорого было смотреть. Нечего и говорить, что они не особенно обрадовались неожиданной помехе, а барон фон Сфор бросил на вошедшего явно недружелюбный взгляд.

Гости простились с хозяином дома, который успел уже вполне овладеть собой и довольно любезно, хотя и холодно, пожал руку доктору Мартенсу. Что касается барона фон Сфора, то он долго и сердечно пожимал руку старого аристократа.

— До вечера, до свидания на площади Святого Марка…  — нежно условились молодые люди.

Когда барон фон Сфор и доктор Мартенс появились вечером на площади Святого Марка, то комиссар был немало удивлен, застав там сенатора ди Кастелламари, который встретил его словами:

— Дочь моя просит вас, если можно, заехать к ней немедленно.

Комиссар поспешно простился с остальной компанией. Гондола быстро доставила его в Палаццо дель Анджело, где его, по-видимому, ждали.

— Вы господин доктор из Вены, которого дожидается баронесса? — осведомился слуга.

Комиссар подтвердил это и в сопровождении слуги, минуя анфиладу комнат, прошел в уютный и изящно обставленный будуар, где баронесса сидела, освещенная неясным светом большой стоячей лампы под кружевным абажуром.

Простое, гладкое английское платье обрисовывало ее стройную фигуру. Пышные золотисто-рыжие волосы были небрежно заколоты и окружали густыми волнами маленькую классическую головку. Держалась она с непринужденной грацией, но в глазах ее, устремленных на доктора Мартенса, было растерянное, вопросительное выражение.

— Садитесь, пожалуйста, доктор. Я слышала, что вы хотели говорить со мной?

Белая тонкая рука протянулась навстречу вошедшему и указала ему на кресло.

Доктор повиновался любезному приглашению; свет от лампы упал прямо ему на лицо.

Ужас отразился в глазах баронессы, и она незаметно отступила на шаг, но быстро овладела собой и опустилась на свое прежнее место, спиной к свету. Только легкая бледность выдавала ее волнение.

Между тем комиссар старался уяснить себе положение вещей.

То, что баронесса немедленно потребовала его к себе, указывало на незаурядную энергию и большую силу воли. Ловкий прием, благодаря которому она могла наблюдать за его ярко освещенным лицом, сама оставаясь в тени, обнаруживал в ней женщину хитрую и не способную растеряться.

Не ускользнул от внимания комиссара и внезапный испуг молодой женщины. Не могло быть сомнения, что она узнала в нем своего спасителя с моста Риальто. Догадывалась ли она о цели его посещения?

Одно лишь можно было сказать с уверенностью: она была добычей не из легких!

Ее высокое положение в обществе, с одной стороны, ум и решительность, читавшаяся в ее глазах,  — с другой, делали ее почти недосягаемой.

— Отец передал мне, что вы хотите задать мне несколько вопросов. Так как я очень интересуюсь делом, которое привело вас в Венецию, то понятно мое желание видеть вас возможно скорее. Прошу вас не стесняться и задать мне все вопросы, которые вы найдете нужными. Я охотно скажу вам все, что знаю.

— Я предполагаю, баронесса, что вам в точности известна причина моего приезда в Венецию?

— Мне говорил о ней отец. В Вене совершено преступление. В убитом опознан мой бывший жених Бартоломео Джиардини. Вам поручено разыскать убийцу, не так ли?

— Совершенно верно. Мне поручено найти лицо, совершившее убийство.

— Ну да. Я так и поняла: вы ищете преступника!

— Это не совсем точно. Убийство ведь могло быть совершено и преступницей,  — заметил комиссар, подчеркивая слово «преступница».

Баронесса с удивлением устремила свои большие глаза на комиссара.

— Разве вы имеете данные для такого предположения?

— Простите, баронесса, до поры до времени это моя тайна.

— Это очень интересно… женщина,  — тихо, как бы отвечая на собственные мысли, прошептала баронесса.  — Что же вам, однако, от меня угодно? — произнесла она затем громко, пристально взглянув на комиссара.

— Прежде всего я попросил бы вас рассказать все, что вам известно о покойном Джиардини.

— Ах, это так немного. Воспоминания счастливого детства,  — голос ее стал тихим и мягким,  — мечты о прекрасном будущем! Игры студеной осенней порой… сказки в детской, когда густели сумерки… Поздние поездки в гондоле по освещенным луной лагунам, прогулки под старыми платанами в парке, в Марконе… Все это не имеет для вас значения.  — Голос ее снова зазвучал решительно, почти резко.  — Он был другом моего детства, и нас связывала любовь. Я мечтала быть его женой. Тут случилась та катастрофа… вы знаете, о чем я говорю… и мы должны были расстаться.