Август Вейссель - Зеленый автомобиль

— Это хорошо… хорошо,  — облегченно произнесла баронесса, точно у нее отлегло от души.

Она глубоко вздохнула, на лице ее появилась энергичная, почти жесткая черточка.

— Слава Тебе, Господи, что этот честный, до мозга костей порядочный человек не впутан в такое дело!.. А теперь вернемся к тому, на чем мы остановились. Полиция ошибается. Правда, я заказала автомобиль в последнюю минуту, но не потому, что успела прочесть утренние газеты, а потому, что только в это утро приняла решение провести всю зиму в Италии. Что я вообще собиралась сюда, я могу доказать вам перепиской с отцом или, если вы и этому не поверите, заказами дорожного платья и прочих необходимых для дороги вещей, которые я не купила бы, оставаясь в Вене. А в маскараде я была, хотя меня и не видел капитан Фернкорн.

Как ни бился с ней комиссар, ему ничего больше не удалось узнать от молодой женщины: она упорно стояла на своем.

Тогда он решил повести наступление энергичнее.

— Не заставляйте меня решиться на крайние меры, баронесса. Не для того я сюда приехал. Я хотел только получить от вас нужные сведения и думал через несколько дней вернуться в Вену. С тех пор как я знаю вашу семью, я рад бы был убедиться, что полиция ошибается. Но я не могу уехать, не узнав ничего положительного.

— Что вы разумеете под словом «положительного»? — робко переспросила баронесса, видимо, испуганная его решительным тоном.

— Личность Джиардини выяснена… разговор теперь будет о вас.

— Опять… значит, вы все-таки думаете?…

— Нет,  — перебил ее комиссар,  — я не думаю больше. Я уверен. Ваши подчас наивные отговорки, противоречия, невероятные объяснения убедили меня в моем подозрении. А что подозрения против вас было сильное, вы ясно видите из того, что венское охранное отделение нашло нужным выслать вслед за вами своих агентов. Может быть, вы хоть теперь скажете правду?

— Вы… говорите… загадками,  — с усилием проговорила баронесса почти беззвучным голосом.  — В чем вы, собственно… обвиняете меня?

— Если вы заставляете меня во что бы то ни стало высказаться до конца, извольте, я обвиняю вас в убийстве Джиардини!

— Меня! — закричала баронесса.  — Вы с ума сошли… Когда… как, каким образом?…

— Как? Выстрелом из револьвера.

— А-а.  — Она схватилась за горло, точно что-то душило ее. Кровь темной волной прилила ей к лицу.  — Это… слишком… Убийца, убийца Джиардини!.. Вы думаете, что я… способна на убийство! Я убила человека предательски, воровски… из-за угла?… Любимого… человека!.. Ведь его жизнь была для меня дороже… моей собственной!.. Я пожертвовала бы всем для него… если бы понадобилось…

— Странная пылкость чувств для невесты капитана Фернкорна.

— Молчите! — дико крикнула баронесса; она была вне себя, глаза ее метали молнии.  — Не втаптывайте хоть это имя в грязь! Джиардини был мне дорог… Это самое… невероятное… самое ужасное… и вы могли предположить… Господи, как я ненавижу вас, задушить могла бы… так ненавижу!

— К делу, баронесса, к делу. Вы признаете себя убийцей Джиардини?

— Нет! — хрипло закричала баронесса.  — Нет… тысячу раз нет!

— Докажите?

— Послушайте… верите же вы во что-нибудь? Ведь и в душе полицейского есть же что-нибудь человеческое!.. Клянусь вам благополучием сестры, жизнью отца, что я не причастна к этому преступлению. Верите ли вы мне?

— Разве дело в том, во что я верю или не верю. Нам нужны доказательства, нам нужны факты, а не чувствительные сцены.

— Вот как! Так моя клятва для вас ничто… Еще бы… клятва убийцы… Что ей стоит произнести ложную клятву, не так ли?… Что ей стоит поклясться жизнью любимых существ, если она не остановилась перед тем, чтобы разрушить жизнь… близкого… человека? Ведь так я говорю, так? Ах, к чему я все это говорю,  — вдруг заметалась она, не в силах совладать со своим волнением и нервно теребя зажатый в руке носовой платок. Слова отрывисто, со свистом срывались с ее дрожащих губ.

Но вот она выпрямилась и с угрозой взглянула на комиссара.

— Что вы намерены предпринять? — спросила она.

Комиссар пожал плечами.

— У меня два выхода,  — вежливо, но твердо проговорил он.  — Дать свисток сейчас же… или уйти. Если я дам свисток, то мой агент, который сторожит внизу, доставит сюда полицейского, а затем мы вас арестуем. Уйти я могу лишь с тем условием, что вы немедленно же уложите свои вещи и вернетесь со мной в Вену, причем бессменное общество мое или моего агента будет для вас обязательно, пока вы не предъявите нам доказательства своей невиновности. Если вы невиновны, то вам нечего бояться предлагаемого путешествия. В случае отказа я буду вынужден, как это мне ни неприятно, прибегнуть к содействию здешних властей.

Баронесса Штернбург раздумывала недолго.

— Не думайте,  — сказала она,  — что я испугалась ваших угроз. Я знаю наверно, что австрийскому полицейскому агенту арестовать дочь первого сенатора Венеции не так просто. Это должно произойти путем дипломатических сношений, и пока не состоится соглашение — вы мне не страшны. Я еду для того, чтобы доказать вам свою невиновность. Но вы должны дать мне два дня.

— К сожалению, не могу.

— Тогда хоть один. Хоть до завтрашнего вечера… подождите…

— Пусть будет по-вашему — до завтра. Но не забывайте, что за каждым вашим шагом будут следить.

— Завтра вечером, не возбуждая ничьих подозрений, я буду на вокзале и передам себя в ваши руки. Я прошу только избежать скандала. Семья будет провожать меня, поэтому не подходите ко мне, пока не тронется поезд. Отец не должен знать, что его дочь… подозревают в убийстве.

— Итак, до завтрашнего вечера,  — поклонился комиссар.

— До завтра.

Доктор Мартенс с легким поклоном вышел из комнаты.

Несколько минут баронесса сидела неподвижно, и торжествующая улыбка скользнула по ее лицу.

— Сутки впереди,  — прошептала она,  — целые сутки!

Всю ночь сыщики бессменно дежурили у Палаццо дель Анджело. Никто не мог незаметно войти в дом или выйти из него. Доктор Мартенс, не довольствуясь этим, нанял гондолу и всю ночь ездил по каналу вокруг дворца.

На первом этаже до поздней ночи горел свет. В окне мелькали и двигались какие-то тени. Только около часа во всем доме стало темно, и лишь тогда измученный комиссар решил вернуться в гостиницу, где он с бароном фон Сфор занимали одну общую комнату.

Барон встретил его несколько взволнованный.

— Скажите, бога ради, где вы все время пропадали? Я уже начал беспокоиться. Думал, не случилось ли с вами несчастья. В этой средневековой Венеции ничего нет легче. Ну что? Как все обошлось у Кастелламари?

— Мы завтра уезжаем,  — серьезно ответил доктор Мартенс.