Август Вейссель - Зеленый автомобиль

— Высокая черная женщина… Напрягите свою память, Губер! — крикнул комиссар.

— Господин доктор, я пропускал только посторонних… я не знаю, о ком вы изволите говорить,  — лепетал сбитый с толку агент.  — Баронессы я не видел!

Комиссар бросился в таможню. Ничего!

Он обыскал буфет… Все напрасно!

Высокая черная женщина как в воду канула…

Венский экспресс стоял в Понтафеле сорок минут. Сорок минут пребывал комиссар в состоянии мучительной тревоги, бессильной ярости, униженного самолюбия.

Он никак не мог примириться с мыслью, что в последнюю минуту рухнули результаты трехнедельной тяжелой работы. Он мог преодолеть любые трудности, был готов к самой упорной борьбе, но что его так проведут — этого он не ожидал. Что теперь делать?

Баронесса ускользнула. В этом, увы, не могло быть сомнений. Приходилось считаться с печальной очевидностью. Он в бессильной ярости сжал кулак. И это случилось… с ним!.. Женщина, которую он так тщательно стерег, была незнакомой, вероятно, подкупленной баронессой особой! Он казался сам себе каким-то жалким дураком.

Но как они все это проделали? Ведь он в Венеции своими глазами видел баронессу в окне вагона.

Даже незнакомку он не мог, не сумел задержать. Она, конечно, не теряла времени и находится уже на итальянской земле. У него опустились руки. Его, опытного комиссара, провели, как новичка, как последнего мальчишку. И кто же — женщина!

А баронесса! Сидит себе в безопасности и посмеивается над ним.

Он заскрежетал зубами…

Что делать? Что делать?

Обратиться к итальянским властям? Пойти на скандал, которого его так просили избегать?

Вернуться в Вену и явиться к начальнику тайной полиции с повинной: так, мол, и так, меня одурачила женщина, прошу принять мою отставку — я неспособен продолжать службу.

Опустив руки в карманы зимнего пальто и нервно сжав кулаки, шагал он взад и вперед по платформе.

К нему подошел кондуктор.

— Извините, барин, не вы ли будете доктор Мартенс из Вены?

— Да, я.

— Вот вам письмецо.

— От кого?

— Барыня, которая ехала в купе рядом с вами, приказала передать вам его, когда мы будем в Понтеббе.

Лихорадочно разорвал комиссар конверт и прочел:

«Многоуважаемый доктор, очень сожалею, что мне пришлось преподнести вам этот маленький и неприятный сюрприз. Но иначе я поступить не могла. Во время нашего последнего свидания я просила вас дать мне два дня отсрочки, но вы не пожелали оказать мне эту любезность. Поэтому мне ничего не оставалось, как прибегнуть к обману, как это ни противно моей натуре и моим убеждениям.

Не трудитесь меня искать. Через два, самое большее три дня я тем же поездом, которым должна была ехать сегодня, прибуду в Понтафель.

Венские власти мне не страшны. Я сдержу свое слово, так как больше заинтересована в открытии преступления, чем вы даже можете предполагать.

Еще раз простите, что мне пришлось прибегнуть к мерам, крайне мне неприятным. Я была к тому вынуждена.

Комиссар дважды прочел письмо и яростно смял его в руке. Наивно, нечего сказать. Его, кажется, считают за круглого дурака, если могут думать, что он хоть на минуту поверил этой записке.

Надо было действовать не откладывая. Второй раз не удастся обойти его!

Он справился у начальника станции, в котором часу пойдет поезд в Венецию. Ответ был неутешительный: завтра в шесть часов утра.

Он топнул ногой. Вот не везло-то! Он был обречен на шесть часов, долгих, ужасных шесть часов бездействия. Ехать в Венецию в экипаже нечего было и думать! Эту ночь приходилось провести здесь, в томительном ожидании.

Тем самым баронесса выигрывала двенадцать часов. Она легко могла доехать до какой-нибудь гавани и сесть на пароход, прежде чем он сдвинется с места.

Комиссар справился в расписании о времени отбытия трансатлантических пароходов.

Утром рано пароходы отходили во все части света из Генуи, Венеции, Бриндизи и Триеста. След окончательно терялся…

Комиссар послал телеграммы во все приморские города, прося местную полицию задержать женщину, похожую по приметам на баронессу. Имени ее он из предосторожности не называл.

Затем он приказал принести багаж баронессы и в присутствии своего коллеги, местного представителя австрийской полиции, вскрыл ее чемоданы. Помимо белья и прочих мелочей, нашел он золотисто-рыжий парик, дорожную шляпу с густой вуалью и темный английский костюм, тот самый костюм, в котором он своими собственными глазами видел баронессу на вокзале в Венеции.

Прежде чем расположиться на ночлег, он дал подробную телеграмму начальнику тайной полиции Вурцу, в которой чистосердечно все рассказал и просил дальнейших инструкций.

Между тем несчастные агенты сидели, прижавшись друг к другу, на лежавшем на платформе багаже. Венский экспресс давно уже ушел, когда доктор Мартенс вспомнил о них и приказал следовать за ним в находившуюся против вокзала гостиницу. Здесь он велел приготовить две комнаты.

Долго ворочался он в постели, пока наконец не заснул тяжелым, беспокойным сном.

С рассветом он уже снова был на ногах и, не позавтракав даже, побежал на станцию.

— А я только что хотел к вам посылать,  — встретил его начальник станции,  — вам есть телеграмма из Вены.

Она была коротка.

«Случившееся предвидел. Оставайтесь на границе. Буду завтра утром. Баронессу найдете скорее, чем думаете.

В безмолвном недоумении глядел комиссар на полученную депешу.

Где же тем временем находилась баронесса? Каким образом удалось ей обмануть бдительность комиссара и бежать?

Пока доктор Мартенс ломал себе голову над разрешением этих вопросов, баронесса сидела, забившись в угол вагона третьего класса почтового поезда Венеция — Рим.

Никто ее не узнал! Надвинутый на золотистые кудри черный парик, загримированное лицо, простое платье и большой платок изменили ее совершенно. Никому бы не пришло в голову, что эта женщина та самая светская львица, которая принимала у себя в салоне родовитую венскую аристократию.

С памятного посещения доктора Мартенса, посещения, закончившегося таким тягостным образом, в голове баронессы была только одна мысль, одно стремление — бежать.

Она знала, что осуществить это не так-то легко.

За каждым ее шагом следили. Спасти ее могла только безумная смелость.

Она решила посвятить в свой план преданную горничную и спросила, готова ли та вместо нее ехать в Понтафель.

Фигуры обеих женщин были похожи. Рыжий парик и соответствующее платье должны были довершить сходство.

Девушка согласилась тем охотнее, что баронесса растолковала ей полную безопасность этой поездки, а обещанная щедрая награда обеспечивала ей безбедное существование с ее возлюбленным — гондольером, находящимся на службе у маркиза Кастелламари.