Август Вейссель - Зеленый автомобиль

Но как угадать, какая книга и какая страница в ней служили ключом к таинственной записке?

Осмотр комнаты убитого не дал ничего нового. Кроме старого журнала, да и то принадлежащего хозяину, в ней ничего не нашли. Журнал этот, по-видимому, уже очень давно валялся без употребления и не мог сослужить комиссару никакой службы.

Долго ломал себе голову комиссар над заданной ему загадкой, как вдруг неожиданная мысль сверкнула у него в мозгу. При убитом был найден номер «Городских ведомостей» за двенадцатое января! Не тут ли крылась разгадка?

С одной стороны, с другой, сверху, снизу пробовал комиссар прочесть злополучный листок, но не мог получить и подобия слова.

Наконец при шестой попытке получились буквы:

Этот же метод, если читать снизу вверх, дал последовательно буквы:

Опять ничего путного!

Комиссар сердито бросил карандаш и задумчиво устремил взгляд в одну точку, как вдруг его почти бессознательный взор остановился на написанных им машинально одна под другой в два ряда буквах:

Быть может, тут возможны какие-нибудь сопоставления?

Действительно, на этот раз ему посчастливилось. После нескольких неудачных попыток ему пришло в голову читать по букве в каждом ряду. Он начал с первой верхней буквы F, затем взял вторую в нижнем ряду — Е, потом третью в верхнем — Р и т. д. Получилось слово «Фернкорн».

Таким образом прочел он всю записку.

Она гласила: «Завтра вызвать Фернкорна».

Фернкорн! Ведь так звали того капитана, который состоял начальником штаба фельдмаршала Гольмгорста и за которым было установлено наблюдение в самом начале дела.

Что общего мог иметь убитый с этим человеком, неподкупная честность которого была вне сомнения?

Начальник тайной полиции Вурц, к которому обратился с этим вопросом комиссар, пожал плечами:

— Видите ли, милейший доктор, все это дело крайне таинственно. Тут переплетены такие нити, о которых мы, увы, не имеем и понятия. Сдается мне, что нас ждет еще не один сюрприз, да и неприятный к тому же. Во всяком случае за капитаном придется последить. Какую связь все это имеет между собой, мне самому пока не ясно, но связь существует несомненная и даже весьма тесная. В пользу этого говорит, во-первых, то обстоятельство, что покойный Джиардини считался женихом баронессы, которая является невестой капитана Фернкорна. Этим можно объяснить участие капитана в столь странном деле, несмотря на его безупречную репутацию. Но мы должны быть готовы ко всему, ко всяким предположениям и случайностям, и не упускать из вида следующего обстоятельства, весьма подозрительного: у фельдмаршала Гольмгорста были украдены документы во время бала. Кто, как не начальник его штаба, мог знать, что бумаги в то время находились у фельдмаршала? Кто мог указать место, где они спрятаны? Опять-таки начальник штаба, к которому он всегда питал неограниченное доверие. Сопоставьте то, что капитан был в тот вечер среди приглашенных и что в посмертной записке убитого шпиона упоминается его имя, и у вас получится картина, которой отнюдь нельзя пренебрегать! Прибавьте к этому, что, по словам вашего коллеги Мартенса, баронесса была сильно напугана при упоминании имени Фернкорна и стремилась узнать, считает ли его полиция замешанным в этом деле.

Проще всего было бы, конечно, пригласить капитана сюда. Но мне такой шаг представляется опрометчивым. Если Фернкорн в деле не замешан, то мы напрасно оскорбим его и все равно ничего нового не узнаем. Если замешан, то раньше времени вызовем у него подозрения. Вообще надо действовать с большой осторожностью. Как ни мало нам удалось достичь, но и это может быть уничтожено одним неверным шагом.

Вурц немедленно собрался к фельдмаршалу Гольмгорсту и изложил ему обстоятельства дела.

— Милостивый государь,  — возразил ему фельдмаршал,  — за капитана Фернкорна я ручаюсь головой. На свете нет человека порядочнее его. Я не могу допустить, чтобы этот доблестный офицер сошел хоть на дюйм с пути долга и чести.

В эту минуту вошел дежурный адъютант и доложил, что капитан Фернкорн просит разрешения повидать его по служебному делу.

Фельдмаршал извинился перед начальником тайной полиции и вышел в соседнюю комнату. Когда он вернулся, лицо его было серьезным и хмурым.

— Капитан только что попросил у меня трехдневный отпуск для поездки в Италию. Я не вижу причины отказать ему и дал свое разрешение. Завтра днем он уезжает.

— Не спросили ли вы его, ваше превосходительство, почему он едет именно в Италию?

— Как же, спросил. Он ответил мне, что получил от невесты телеграмму с просьбой приехать. Любовная история, как видите, и ничего больше.

— Да, по-видимому! — любезно согласился Вурц и простился.

Итак, он собирался в Италию. К баронессе. Хм! Подозрительно. Значит, Мартенс сильно запугал ее, если она решилась вызвать Фернкорна. Да, но и это не объясняет внезапного отъезда капитана.

Ведь баронесса была испугана и смущена, когда узнала, что имя Фернкорна упоминается в злополучном деле. Чем же объяснить, что она сама вызывает его теперь, находясь под таким подозрением? Сама толкает его в пропасть! Непостижимо! У нее должны быть особые веские причины, заставившие ее забыть все, что она говорила и делала до сих пор, и вызвать его в Италию.

Начальник тайной полиции направился к квартире капитана на Лакгассе.

— Дома капитан? — спросил он открывшую ему горничную.

— Никак нет. Все ушли,  — ответила та.  — Кроме меня никого нет дома.

— Когда он вернется?

— Да через полчасика будет.

— В таком случае я его дождусь.

Девушка отворила дверь и впустила Вурца в комнату капитана.

Вошедший внимательно осмотрелся кругом. Вдруг взгляд его привлек скомканный листок бумаги, лежавший в корзине под столом.

Вурц поднял его и прочел:

«Умоляю приехать немедленно. Нахожусь на вилле. Не забудь пакет. М .».

Вот то, что он искал.

Прождав несколько минут, начальник тайной полиции вышел в переднюю.

— Я зайду позднее,  — сказал он провожавшей его девушке.

— Прикажете передать что-нибудь барину?

— Нет, не нужно,  — ответил Вурц и вышел из квартиры.

Когда поздно вечером Вурц получил от доктора Мартенса телеграмму, извещавшую его о бегстве баронессы, он уже решил сопровождать Фернкорна в его поездке в Италию.

Все-таки все складывалось удивительно своеобразно в этом странном деле! Что за причины побудили баронессу скрываться от полиции? Зачем она так внезапно вызвала капитана? Что за ценный или важный пакет он должен был передать ей?

Поведение капитана ясно указывало на то, что о событиях, произошедших в Венеции, ему неизвестно. Его действия говорили о его непричастности к злополучному делу. Час его отъезда был известен всей прислуге; даже экипаж, который должен был доставить его на станцию, был заказан накануне.