Август Вейссель - Зеленый автомобиль

— Признание… Значит, вы продолжаете считать меня убийцей?

— Встаньте на мое место. Что я могу подумать? Ваш бывший жених убит. Он был шпионом. Бумаги, вызвавшие, по всей вероятности, его приезд в Вену, оказались в ваших руках. А вы считаетесь невестой капитана генерального штаба, доверенного лица фельдмаршала, в квартире которого произошло похищение.

— Убийство не имеет ничего общего с пропажей бумаг,  — не сдавалась баронесса.

— Этого я и не утверждаю. Но разве не напрашивается само собой предположение, что тот, убитый, стоял между вами и капитаном. Разве не естественно считать, что, доведенная до крайности, вы, не задумываясь, уничтожили человека, угрожавшего вашему счастью? Разве мало оснований для такого предположения?

Баронесса опустила глаза и молчала.

— Разве вам самой это не ясно?

— Ясно,  — со вздохом ответила она.  — Выслушайте меня и не считайте более убийцей. Убитый был моим братом!

— Джиардини ди Кастелламари, пропавший без вести офицер?

— Да, он самый! Ну что же? Вы и теперь продолжаете думать, что я…

Начальник тайной полиции вскочил с места.

— Ваш брат! — с волнением проговорил он.  — Джиардини, арестованный за шпионаж, был вашим братом!

— Да, моим единственным любимым братом,  — с болью произнесла она.  — Человеком честным и порядочным, горячо, до самозабвения любившим свою родину.

— Вот оно что! Это разом меняет всю картину. Это важное открытие, такое важное, что вы и понять не можете!

— Понимаете ли вы теперь, что можете смотреть на меня как на союзницу и помощницу?

— Конечно, конечно. Я не понимаю только одного — почему вы так долго молчали?

— Ах, мне нужно было раньше раздобыть эти несчастные бумаги, чтобы покончить со всем этим делом. Теперь пропажа нашлась; брат мой не шпион больше, и капитан Фернкорн простит своей невесте то, что она сестра… просто несчастного человека. Заговори я раньше — счастье моей жизни стояло бы на карте. Теперь же вся моя будущность зависит от вашей скромности.

Вурц молча поклонился.

«Удивительно, как у женщин все это просто выходит,  — подумал он.  — Откуда у нее эти бумаги? Кто сообщил ей, что брат ее в Вене? Как узнала она об его убийстве? Зачем бежала так поспешно из Вены? Остается еще тысяча неразрешенных вопросов».

Но Вурц был доволен и тем, чего ему удалось достичь. Теперь он мог более подробно и основательно отвечать на вопросы, направленные из Вены.

Ни словом не дал он понять баронессе о целом вихре промелькнувших у него мыслей. Он ограничился вопросом:

— Надеюсь, вы не изменили вашего намерения следовать за мной в Вену, баронесса? Положение вещей, правда, изменилось, но ваше присутствие стало еще более желательным.

— Конечно, конечно. Я больше вас заинтересована в том, чтобы найти убийцу моего брата.

Начальник тайной полиции почтительно поклонился и поцеловал протянутую ему руку.

После своего признания баронесса почувствовала облегчение. Ее точно подменили. С ясными радостными глазами вернулась она в маленькую гостиную, где капитан Фернкорн и доктор Мартенс молча ожидали, когда закончится ее беседа с начальником тайной полиции.

Мета подбежала к жениху, схватила его за руку и, заглядывая в глаза, проговорила:

— Теперь все-все опять хорошо.

Капитан перевел вопросительный взгляд на Вурца: тот поклонился и повторил слова баронессы:

— Совершенно верно, теперь все ясно… и хорошо.

— Разве ты не скажешь мне,  — с обидой в голосе проговорил капитан,  — что за тайны ты нашла нужным сообщить господину начальнику тайной полиции?

— Конечно! И немедленно, если хочешь!

Она просунула свою руку под руку жениха и усадила его рядом с собой на диване.

— Поскольку меня это дело интересует и касается,  — начал капитан,  — я желал бы получить ответ на три вопроса. Во-первых, кто был убитый и был ли он действительно женихом баронессы? Во-вторых, замешана ли Мета в этом деле, а если замешана, то насколько, и в-третьих, что за таинственные документы лежали в портфеле?

— На все эти вопросы легко ответить, господин капитан,  — отозвался Вурц.  — Убитый был братом вашей невесты, и следовательно, подозрение ее в убийстве само собой отпадает, а в портфеле лежали документы, удостоверяющие личность покойного Джиардини ди Кастелламари.

Лицо капитана просияло. Точно луч света озарил его.

— Правда ли все это? — воскликнул он радостно, глядя на Мету.

Та молча кивнула.

— Значит, ты ни в чем не замешана? Бедная моя! Как долго они тебя мучили!

Капитан склонился к руке своей невесты, погладил ее и нежно прижал к губам.

Мета благодарно взглянула на Вурца.

Начальник тайной полиции, казалось, не заметил выражения изумления, мелькнувшего на лице доктора Мартенса.

— Душевно рад, что моя поездка принесла такие во всех отношениях благоприятные результаты, и надеюсь, что вы не откажете помочь мне в Вене, господа.

С этими словами он простился и вместе со своими подчиненными вышел из комнаты.

Но не успела коляска завернуть за угол, как начальник тайной полиции приказал остановиться и сделал знак агенту Губеру.

— Вы останетесь здесь на всякий случай,  — сказал он.  — Не спускайте глаз с дома и зорко следите за баронессой, если ей вздумается выйти куда-нибудь, кроме станции.

— Кажется, дело сошло-таки не особенно гладко,  — заметил доктор Мартенс, когда экипаж снова двинулся в путь.

— Она не убийца,  — сухо отозвался Вурц.

— Вы в этом уверены?

— Уверен!

— Значит, мы потеряли три недели, идя по ложному следу?

— Не совсем так. Я говорю только, что она не убийца, но она сильно скомпрометирована в этом деле.

— Она производит такое впечатление, точно ей удалось отклонить даже намек на подозрение.

— Подождите, в Понтафеле все переменится,  — возразил Вурц.  — До границы мы попутчики, не более, но дальше ей придется терпеть мое общество, так как я буду уже при исполнении своих служебных обязанностей.

— Вы собираетесь ее арестовать?

— Это будет зависеть от результатов допроса. Допрошу я ее в любом случае.

— А как обстоит дело с капитаном?

— Мы не должны терять его из вида. Хотя, по-моему, он ни в чем не повинен. Но знаете, лучше принять меры предосторожности, пока все не выяснится окончательно. К тому же тут замешано чувство… а оно может натолкнуть на многое.

Некоторое время они ехали молча.

— Ах да,  — спохватился вдруг комиссар,  — я и не спросил вас, что было в портфеле? Действительно фамильные документы?

— Нет! Украденные военные документы, которые мы разыскивали.

Доктор Мартенс не мог сдержать возгласа изумления.

— Вот не ожидал!

— Я сам не ожидал. Я едва глазам своим поверил, когда увидел бумаги.