Август Вейссель - Зеленый автомобиль

«Прошу тебя сберечь этот портфель. В нем находятся очень важные фамильные документы. Никому не отдавай их, кроме меня. Скоро услышишь обо мне. М. ».

Не успел Вурц прочесть поданную ему записку, как к капитану быстрыми шагами подошла горничная баронессы.

— Мариетта!

— Барыня приказали спросить, не желаете ли и вы послать телеграмму?

— Нет, Мариетта, благодарю вас.

Девушка поспешно направилась к телеграфу.

В это время в окне вагона показалась баронесса и сделала Вурцу знак подойти.

Вурц нашел баронессу в купе; она спокойно убирала в дорожный мешок свои письменные принадлежности.

— Довольно ли с вас моего обещания назвать вора, прежде чем я сойду с этого поезда?

— Прежде чем вы и капитан Фернкорн сойдете с этого поезда,  — поправил Вурц.

— Хорошо. Мы оба. Обещайте мне ничего пока против нас не предпринимать.

— Обещаю. Но не забывайте: по прибытии в Вену я принужден буду поступить решительно, если…

— Хорошо, хорошо.

Когда поезд, пыхтя и свистя, подошел к Земмерингу, настроение баронессы заметно изменилось.

Она стала молчалива и задумчива…

— Баден,  — прокричал кондуктор.

— Последняя остановка перед Веной,  — многозначительно проговорил начальник тайной полиции.

Пассажиры начали собирать свой багаж.

Стал собираться и капитан Фернкорн.

— Выйдите за мной в коридор,  — тихо шепнула Вурцу баронесса.

Тот повиновался.

Баронесса остановилась у окна и стала пристально вглядываться в черневшую за окнами темноту.

Голос Вурца вывел ее из задумчивости.

— Намерены ли вы сдержать свое обещание?

— Да,  — беззвучно прошептала она.

— Откуда у вас бумаги?

— От графа Альберта Гейнена!..

— От графа Гейнена?

Подозрительно и недоверчиво смотрел начальник тайной полиции на молодую женщину.

— От графа Гейнена? — повторил он.  — Племянника фельдмаршала Гольмгорста?

— Да, от него.

— Но как же они к нему попали?

— Он украл их из кабинета дяди в тот самый вечер, когда были гости…

— Один! Без сообщников?

— Совершенно один.

— Баронесса, обращаю ваше внимание на то, что вы возводите тяжкое обвинение на человека, имя которого до сих пор даже не упоминалось на следствии. Можете ли вы доказать, подтвердить чем-нибудь ваши слова?

— Я была свидетельницей кражи,  — ответила баронесса.

— Согласны ли вы повторить свое показание под присягой?

— Если это неизбежно — согласна.

Начальник тайной полиции на минуту задумался.

— Почему же упомянуто имя капитана Фернкорна? — спросил он.

— Не знаю. Клянусь вам, что ему ничего не известно. Он даже не знал моего брата.

Поезд уже въехал в предместье; через несколько минут он должен был остановиться.

— Ведь вы позволите капитану беспрепятственно выйти из вагона? — спросила баронесса, с умоляющим видом глядя на начальника тайной полиции.

— Вы будете так любезны заехать завтра к десяти часам утра ко мне, чтобы повторить ваши показания при свидетелях?

— Если это необходимо, то я буду непременно.

— В таком случае вы свободны и господин капитан также.

Вурц с вежливым поклоном отошел и знаком подозвал к себе доктора Мартенса.

— Немедленно поезжайте на Фридрихштрассе, номер сорок два и арестуйте графа Альберта Гейнена. Надзор здесь я поручу кому-нибудь другому.

Несмотря на то что был уже полдень, граф Альберт Гейнен крепко спал. И немудрено: всю ночь напролет просидел он за карточным столом.

Тщетно пробовал лакей уже третий раз стучать ему в дверь… Но так как граф раз и навсегда отдал приказ не давать ему спать позднее половины первого, то несчастному слуге предстояло заняться трудным и неблагодарным делом — разбудить своего господина.

Наконец Гейнен открыл глаза, зевнул, потянулся и хотел было повернуться на другой бок, но лакей почтительно окликнул его:

— Ваше сиятельство! Телеграмма.

— Ладно! Потом! Оставь меня в покое.

— Ваше сиятельство, в час вы изволили назначить парикмахера.

Граф Гейнен сердито повернулся:

— Подай кофе, олух. Встану, так и быть. Давай телеграмму.

Слуга повиновался.

Граф лениво приподнялся, не торопясь вскрыл депешу, разгладил рукой помятый листок бумаги и сквозь полуоткрытые веки принялся читать телеграмму.

Вдруг он побледнел как мертвец.

Одним прыжком вскочил он на ноги и еще раз внимательно перечитал телеграмму.

— Когда подали депешу?

— В восемь часов, ваше сиятельство.

— Чего ж ты, осел, не принес ее мне раньше?

— Ваше сиятельство изволили приказать…

— Не тогда, когда речь идет о телеграмме, дурак! Ничего не понимаешь!..

— Прикажете приготовить ванну? — спросил струсивший лакей.

— Да, живей! И пошли парикмахера.

Граф Гейнен накинул халат и, подойдя к окну, еще раз прочитал телеграмму. Казалось, он не поверил своим глазам! Она была из Понтафеля и отправлена рано утром. Вот ее содержание: «Будь осторожен. Грозит опасность. Уезжай немедленно. Теперь мы квиты».

Подписи не было.

Граф Гейнен не любил долго думать.

Он подошел к зеркалу и внимательно поглядел на свое помятое лицо. Затем он опустился в кожаное кресло у письменного стола и стал быстро выдвигать ящики.

Когда вошел позванный лакеем парикмахер, граф уже покончил с просмотром своих бумаг.

— Сбрейте мне усы.

— Как! Совсем, ваше сиятельство?

— Да! Хочу быть по моде.

Когда четверть часа спустя граф Гейнен снова посмотрел в зеркало, он остался доволен. Отсутствие густых белокурых усов делало его неузнаваемым.

— Вас и не узнать, ваше сиятельство,  — проговорил парикмахер.

Гейнен позвонил лакею и услал его с каким-то поручением. Оставшись один, он поспешно надел на себя охотничий костюм, нахлобучил на глаза маленькую зеленую шляпу, сунул в портфель толстый бумажник, вынутый из письменного стола, и вышел из квартиры.

Швейцар ему не поклонился — он не узнал графа. Попавшийся ему навстречу почтальон тоже, не кланяясь, прошел мимо.

На трамвае доехал граф Гейнен до вокзала и взял билет на отходивший скорый поезд.

В то время как доктор Мартенс со своими агентами ехал с вокзала на квартиру графа, сам граф находился на пути в Швейцарию.

Ровно в десять часов утра на следующий день входила баронесса Штернбург к начальнику тайной полиции Вурцу.

Комната было полна народа. Вурц, не предупреждая баронессу, решил устроить очную ставку.

Горничная, видевшая женщину с золотисто-рыжими волосами, кучер, отвозивший ее,  — все были налицо, чтобы установить тождественность таинственной женщины с баронессой.

При входе баронессы на нее устремили пристальный взгляд несколько пар глаз. Затем свидетели, точно сговорившись, отрицательно покачали головой.