Салов Борисович: - Игры маньяков

Передняя пассажирская дверь «Линкольна» открылась, и из нее вышел телохранитель.

— Черт! Он держит в руках очки ночного видения, — сказал Дмитрий.

Мужчина пошел дальше, заглядывая в машины.

— Окей, — сказал Ярослав, — мы выйдем, пусть он нас увидит, нам нечего скрывать. Мы просто заходим, идем в бар и ждем, пока придет Манасян.

Они открыли дверцы и вышли, разговаривая нормально, не обращая внимания на парня, шедшего позади машин. Тот замер, услышав, что двое идут справа от него, по другую сторону островка деревьев. Мужчины прошли мимо, не обращая на него внимания.

Ярослав с Дмитрием сидели в баре, откуда была видна входная дверь, и ждали Манасяна.

— Они будут сидеть в машине с открытыми окнами, — сказал Ярослав, локоть к локтю с Дмитрием у бара. — С этим гравием, мы никогда не сможем приблизиться к ним. Нужно сделать это по-другому.

Телохранителю не потребовалось и пятнадцати минут, чтобы проверить все машины на стоянке, и через двадцать минут Манасян вошел в ресторан. Но с ним был еще один телохранитель.

Ярослав тихо застонал.

— Нет проблем, — ответил Дмитрий, наблюдая, как телохранитель остановился у двери во двор и подождал, пока Манасян найдет столик. Охранник быстро оглядел других посетителей во дворе, затем вошел в бар и сел за маленький круглый столик, откуда мог наблюдать за Манасяном и входной дверью. Ярослав и Дмитрий расплатились и вернулись к машине.

Внутри автомобиля они взяли несколько минут, чтобы снова проверить «Линкольн» через свой бинокль. Оставшийся охранник сидел за рулем. Они немного повозились со своим оборудованием, а затем Ярослав выехал со стоянки и направился к выходу из ресторана. Повороты на гравийной дорожке были трудными, и проехать по стоянке было трудно. Когда они приблизились к заднему сиденью синего «Линкольна», Ярослав сбавил скорость и наконец остановился, когда машина миновала его. Он включил задний ход и сдал назад, чтобы выровнять машину на повороте. Снова вперед, потом назад. Вдруг он врезался в заднее крыло «Линкольна».

Секунду ничего не происходило. Они с Дмитрием сидели в машине и ждали. Затем Ярослав снова включил передачу, сделал пару шагов вперед, снова развернул машину и во второй раз врезался в крыло «Линкольна». На этот раз водительская дверь открылась, и они увидели, как парень выходит из машины в красном свете задних фар. Ярослав вышел, оставив слишком свою дверь открытой, и подошел к задней части автомобиля.

— Черт, — выругался Ярослав. — Какого черта? Он посмотрел на водителя. — Парень, ты вылез здесь на пол-метра.

Мужчина что-то сказал по-армянски, раскинул руки и недоверчиво посмотрел на Ярослава.

— Да, пол-метра, — сказал Ярослав, не смотря на водителя, — ты торчишь здесь на пол-метра. — Он пнул джип в бампер.

Теперь Дмитрий вышел тоже, встав спереди автомобиля, уставившись на телохранителя.

— О боже, — сказал Дмитрий, не сводя глаз с поврежденного крыла.

— Ты что-то собираешься делать? — спросил Ярослав у водителя, глядя на крыло. — Знаешь, здесь серьезные повреждения. А все твой джип.

Телохранитель подошел к Ярославу и посмотрел на его крыло.

Затем Дмитрий тихо, но отчетливо матерно выругался на телохранителя. Охранник шагнул к нему, и Ярослав теперь оказался на расстоянии вытянутой руки с ним.

Без предупреждения Ярослав размахнулся и ударил армянина кулаком прямо в сердце. Сила удара вонзила иглу в грудь телохранителя и одновременно раздавила капсулу цианида в резиновом баллончике с газом, спрятанном в сжатых кулаках Ярослава. Пропеллент привел в действие каплю цианида.

Армянин упал на гравий между машинами, как будто его сбросили с неба. Ярослав вскочил в машину и, чтобы не привлекать к себе внимания, развернул ее на стоянке, а затем бросился назад, чтобы помочь Дмитрию погрузить мужчину на заднее сиденье «Линкольна».

Как раз перед тем, как свернуть с шоссе, Борису позвонил очень спокойный Хазанов и сказал, что Манасян опередил его в «Портофино».

— Не беспокойтесь, — уверил его Марк. Возможно, для Бориса было преимуществом оказаться там первым, но это не было решающим.

Хорошо, Боря. Он знал, что они не хотят его пугать. Он решил, что все должно быть очень плохо, прежде чем они позволят ему услышать, что они действительно взволнованы. Будь гибким, сказал он себе. Просто дыши глубоко и будь гибким.

Он ехал через парковку, гадая, где могут быть два телохранителя Манасяна, и гадая, когда люди Никольского разберутся с ними и как они это сделают. Спокойно, он знал, что дел много. Как же тогда они поступят с Манасяном? Вот вопросы, на которые Борис не мог получить ответы. Это не входило в его обязанности. Его работа заключалась в том, чтобы держать Манасяна за этим столом, пока ему не позвонят.

Он нашел свободное место для парковки и направился к ресторану, пройдя через передний двор, через бар и в большой задний двор, где под деревьями были расставлены столики. Манасяна было нетрудно заметить — очень красивый армянин в стильной льняной рубашке и брюках. И один.

Смирин направился прямо к ним, и когда он подошел, он был ошеломлен, когда увидел, что Карен Манасян улыбается в знак признания, встает и протягивает свою руку, чтобы пожать его руку, со словами:

— Борис, это здорово, что я увидел тебя.

Смирин представил себе, как Василия Свиридова разрывает на куски бензопила. Всплеск Кирилла, сражавшегося с кем-то-как именно это произошло? — а потом медленно умирающего от анафилактического шока. Он не мог этого сделать. Он не мог дотронуться до этого человека, не говоря уже о том, чтобы пожать ему руку. Он немедленно сел, предоставив Манасяну делать все возможное, чтобы его рука повисла в воздухе. Манасян тоже сел.

— Вы должны подыграть мне, господин Смирин, — тихо сказал Манасян, все еще улыбаясь. — Мы не можем привлекать к себе внимание. Мы должны быть вежливыми.

— Нет, я не обязан быть вежливым, — сказал Борис. — чего ты хочешь?

На столе стояла бутылка вина, которую заказал и уже пил Манасян, он налил немного в другой бокал и подвинул его плавным движением к Борису.

— Выпей, — сказал он. — Оно поможет нам установить контакт.

Борис так и сделал, разглядывая Манасяна, пока тот поднимал бокал. Тот был обескураживающе красив: аккуратная стрижка, ухоженные ногти, аккуратное бритье вокруг идеальных усов. Рубашка с короткими рукавами открывала стройное телосложение, мускулистые плечи и руки.

Столы вокруг них были заполнены людьми, но Борис не заметил ни одного из них. Манасян выбрал столик, удобно расположенный для тихого разговора. Он тоже сделал глоток вина, и улыбка исчезла с его лица.

— Позвольте мне, пожалуйста, — сказал он, и прямо над краем стола он достал маленькое черное устройство размером с мобильный телефон и направил его на Смирина. Он отбросил тонкую красную горизонтальную полосу поперек груди Бориса. Манасян медленно передвинул его вниз по телу Бориса на стол, затем переместил устройство под стол и закончил спускаться по туловищу Смирина к его ногам. Манасян незаметно взглянул на экранчик.