Эд Макбейн - Острый каблук

— Порядок, выключай! — послышался оклик.

Словно по мановению волшебной палочки, поток воды прекратился. Взметнувшись в воздух на момент, он опал, как только перекрыли вентиль, и из бронзового наконечника на пол полилась лишь белесая, пенящаяся струя, иссякавшая с каждой секундой.

— Мак, — сказал Грифф, — едва ли была необходимость в этой мере…

— Убирайтесь отсюда! Пятницу можете доработать, а потом чтобы ноги вашей на фабрике не было, ясно?

Чарли и Стив поднялись на ноги, потрясенные, очумленные, все еще плачущие. Они пошли сквозь толпу, и та внезапно стала расступаться, рассеиваться. И ни звука не раздавалось — разве лишь шарканье ног по полу.

— Да он же мне всю чесучу погубил, — прошептал, скорее даже прошипел Джорд на ухо. — Материала на тысячи долларов.

До них донесся звук вновь заработавших механизмов. Никто не проронил ни слова. Закроечный цех возобновил работу, снова застучали швейные машинки. Закройщики стояли словно ошалевшие и какие-то потерянные — ноги в воде, насквозь промокшие, а вокруг на столах — кучи вконец испорченного материала.

Макуэйд обронил шланг, конец которого шлепнулся прямо у его ног.

— Кто здесь за мастера? — спросил он.

— Ну, я, — отозвался Джорд.

— Верните своих людей на работу. Возьмите любой материал, который вам понадобится, из кожного цеха… Если надо, позвоните вниз. И вызовите парней из хозяйственной службы, чтобы убрались здесь!

— Слушаюсь, сэр, — сказал Джорд.

Гриффа внезапно затрясло, однако он взял себя в руки и довольно спокойно проговорил:

— Мак, вы… вы не должны были так поступать.

— Грифф, «Титаник» ерундой не занимается, — теперь уже с улыбкой проговорил Макуэйд. — Если бы я позволил этим двоим выбиться из общего строя, взбунтовалась бы вся эта чертова фабрика. Мы заинтересованы в выпуске продукции, не так ли?

— Да, но существует такое понятие, как…

— Итак, мы потеряли часть материала. Ну и черт с ним. В конце концов, его можно будет подсушить и снова пустить в дело. Я переговорю с Коллинзом из кожного отдела о том, как это сделать. Пока же каждый сотрудник, работающий на этом этаже, будет знать, что мы не намерены терпеть всякую ерунду, когда занимаемся выпуском обуви. И вы удивитесь тому, как быстро эта весть облетит всю фабрику.

Грифф никак не мог унять дрожь.

— Я… я уже взял дерущихся под свой контроль, — сказал он. — И не было никакой необходимости пускать в действие шланг.

— То есть вы что, осуждаете меня? — с ухмылкой спросил Макуэйд.

— Не было никакой необходимости прибегать к шлангу, — тупо повторил Грифф.

— Пойдемте, Грифф, я угощу вас чашечкой кофе.

Макуэйд по-прежнему улыбался, и Грифф сказал себе, что не сможет дать человеку в зубы, когда тот улыбается.

— Ну ладно, — сказал он, и его дрожь внезапно унялась.

Вместе с Макуэйдом они пошли вниз по лестнице, хотя на душе у Гриффа было тревожно.

Мария Тереза Диаз работала в отделе упаковки. В ее функции входило взять готовую пару обуви, вставить в каждую туфлю распорку для сохранения формы, обернуть их папиросной бумагой, уложить в фирменную коробку фирмы «Джулиен Кан», закрыть и поставить на тележку рядом с точно такими же коробками. По мере заполнения тележку увозил грузчик, который опускал ее по наклонному пандусу на нижний этаж, в складское помещение. Мария была хорошей девушкой и зарабатывала около сорока пяти долларов в неделю, правда, это до вычета налогов. Она знала, что обувь от «Джулиена Кана» очень, очень дорогая. Знала и то, что никогда не сможет позволить себе купить такую пару, а из-за своей застенчивости и слабого владения английским языком даже не заикалась о том, чтобы купить со скидкой пару с небольшим «брачком».

А в своих мечтах она частенько танцевала в лодочках от «Джулиена Кана». Особенно хороши были красные — как-то раз она примерила одну пару, потом приподняла подол своего рабочего халата и взглянула на себя как бы со стороны. Туфли прекрасно сидели на ноге, да и сами ноги выглядели в них стройнее и изящнее, более женственно. Она поспешно сняла туфли, чтобы мастер не успел заметить, но никогда не забывала, как смотрелись в них ее ноги.

Все утро она занималась упаковкой модели «Вспышка». Пальцы привычно перебирали туфлю за туфлей, но прямо-таки чесались от желания примерить хотя бы одну ярко-красную лодочку. И так укладывала она коробку за коробкой на тележку, пока та не заполнялась, не приходил грузчик и не подкатывал новую, пустую. В данный момент рядом с ней стояла тележка, заполненная примерно наполовину. Краем глаза она видела ряды уложенных на нее коробок, отчетливо различая одну, с пометкой «7А». Ох, как же ей хотелось открыть ее и примерить эти туфельки. И ей представился этот шанс, причем гораздо скорее, чем она могла на это надеяться.

На восьмом этаже произошла какая-то заварушка, и теперь все говорили только на эту тему — про то, как пустили в ход пожарный шланг, чтобы угомонить двоих рабочих, про необходимость призвать на помощь профсоюз. Разговоры разговорами, но, когда все говорят об одном и том же, это уже похоже на правду. Особенно возбужденным казался мистер Гардинер, ее непосредственный начальник. Он был старшим по цеху, ему определенно не понравилось то, как администрация обошлась с рабочими, ему было жаль потерянного времени, и он с шумом вышел из помещения, но прошло несколько секунд, прежде чем Мария поняла, что его здесь больше нет.

Девушка по соседству с ней отпечатывала на каждой коробке размер обуви и проставляла все прочие номера. Мария бросила на нее быстрый взгляд, огляделась, нет ли поблизости кого-то из грузчиков, после чего протянула руку к коробке с пометкой «7А» и быстро откинула крышку. Тут же сбросив свои шлепанцы, в которых ходила весь день, она поменяла их местами со стильными лодочками — ведь не оставлять же их на полу, где каждый в любой момент может их увидеть, — надела туфельки, снова приподняла подол и взглянула на свои ноги. И тут же в ее сердце всколыхнулось жаркое чувство, похожее на жжение; она ощутила себя настоящей женщиной, и это ощущение прокатилось по ее телу, похожее на хмель от глотка вина.

— …и я повторю, что подобного безобразия на фабрике больше не будет!

При звуке этого голоса Мария быстро подняла взгляд и увидела мистера Гардинера, который решительно направлялся к ней. Она потянулась было к туфлям, намереваясь снять их, но тут же смекнула, что он это заметит, и на какое-то мгновение застыла в неподвижности, не зная, что ей делать. Потом решительным жестом захлопнула коробку, в которой лежали ее потрепанные шлепанцы. В душе оставалась надежда, что он так и не посмотрит на ее ноги.

— Пошли, Мария, — раздраженно проговорил он. — Ну что ты тут стоишь, как мумия какая-то?