Елизавета Берестова - Корона клинков

— Петрокл, Петрокл, — покачал головой Медузий, — вы — ещё больший осел, чем я о вас думал. Обычно недалёкие люди, поднимаясь по служебной лестнице, вырабатывают полезную привычку прислушиваться к мнению и советам более умных, на худой конец, более опытных коллег. Вам же удалось сохранить свои дремучие взгляды в неприкосновенности.

Начальник городской стражи недовольно заворчал, но говоривший лишь отмахнулся от него, как от неразумного, но приставучего ребёнка.

— Господа, если Ясень действительно в городе, это катастрофа, конец света, случившийся персонально для нас.

— Сдаётся мне, — презрительно произнёс прокуратор, старавшийся не уронить достоинства в присутствии столичного гостя, проявляя неподобающее беспокойство, — панические настроения совершенно помутили у вас те остатки разума, которые ещё не заплыли жиром. В Осэне стоит целый легион. В нём достаточно клинков, арбалетов и пик, чтобы защитить нас с вами, равно как и всех остальных честных граждан, проживающих на вверенной Сенатом мне провинции. Автономию эльфов от нас отделяет море, горы и тысячи миль государственного пространства. Я, конечно, не могу судить о достоверности информации, которой располагает господин Туллий, — короткий, в меру уважительный кивок в сторону Осокоря, — но лично мне представляется крайне сомнительным, что упомянутый эльф, даже если предположить, что он выжил, проделал столь долгое и утомительное путешествие. И ради чего? Что интересного он мог найти здесь?

— К слову о расстоянии, — подхватил Осокорь, — Гардую от Северных гор тоже отделяло немалое расстояние. Не забудьте прибавить к этому военное положение, комендантский час, разъезды на дорогах, и что?

— Что? — как эхо повторил прокуратор, испытывая сосущее чувство в желудке, которое обыкновенно предваряло получение крайне неприятных новостей.

— А то, что прокуратор провинции был убит в своих личных покоях вместе со своей личной гвардией. Не пострадали только жена, дети и любимая собака прокуратора.

Герний Транквил прижал руку к груди, стараясь унять сердцебиение.

— У вас есть собака, игемон? — как ни в чем не бывало, продолжал Осокорь.

— Да, — машинально ответил прокуратор, вспомнив породистую леронскую гончую.

— Вот за её жизнь я абсолютно спокоен, Ясень не воюет с домашними животными.

— В чём же была причина столь беспримерной жестокости? Что толкало его на все эти ужасы?

— Деньги, банальные сестерции, динарии и асы. Они были необходимы повстанцам. Война — дело дорогое, господа. Прибавьте к этому секретные сведения, документы, печати. К слову сказать, Ясень никогда не брал оружия, вещей или ещё чего, что могло бы замедлить продвижение его отряда.

— Но у нас же есть целый легион, — неожиданно громко произнёс начальник городской стражи. — По-моему, один этот факт отобьёт у Ясеня всяческую охоту соваться сюда.

— В Яринне было два легиона, — криво усмехнулся Осокорь, — однако ж, вылазка Ясеня в Яринну наделала много шума и оставила много трупов.

— Я понимаю, тогда шла война, — Медузий нахмурился, — а сейчас, скажите на милость, на кой ляд ему сдались документация и бухгалтерские книги моего порта? Или, — он замер от неожиданной догадки, — эльфы опять что-то затевают? Они сидели себе смирно, пока был жив Барс, но сейчас всё изменилось. Боюсь, господа, мы на пороге новой войны. Наши дела плохи. Ясень — это всё равно, что атташе из царства мёртвых. Полагаю, мы обречены.

— Успокойтесь, — Осокорь уже порядком устал от бестолкового топтания на месте, — я уверен, Ясеня не заинтересует бухгалтерия порта, равно как и всей Осэны.

— Тогда что? Какая причина заставила его прервать многолетнее инкогнито и проделать путешествие с севера на юг?

Комендант порта взял себя в руки, его лицо снова обрело краски.

— Ребёнок. Голубоглазый мальчик, из-за которого он убил солдат в хлебной лавке.

— Очень хотелось бы знать, кто этот таинственный мальчик, ради которого мы недосыпаем ночей и перевернули полгорода.

Прокуратор Герний Транквил говорил отрывисто и резко, стараясь прикрыть раздражительностью охватившее его беспокойство.

— Пока всё, кто так или иначе оказался связанным с этим ребёнком, мертвы, — спокойно ответил Осокорь, — число таких несчастных — пять. Вы, игемон, готовы удовлетворить своё любопытство столь высокой ценой? Я бы не советовал. Иногда незнание может служить неплохой защитой. Господа, если у вас нет больше вопросов, я вас не задерживаю.

Легат прикрыл налившиеся тяжёлой, тупой болью глаза. Жалкие, ни на что не годные люди. Как только государство ещё живёт, если в провинциях засели исполнительные идиоты и владетельные трусы. Хотя толстый Медузий далеко не дурак, и соображает быстрее прочих.

Повязка на локте пропиталась кровью. Нет, — думал Осокорь, — хватит с меня ночных скачек и нервотрёпки. Закончу с помощью богов это дело, и в отставку. Уеду из столицы в Белокозье, построю там виллу, чтоб свежий воздух и лошади. Отосплюсь, наконец-то…

Адъютант осторожно приоткрыл дверь и увидел, что его патрон задремал прямо за столом, уронив голову на сложенные руки.

— Экселенц, — негромко окликнул он, — простите за беспокойство, но к вам посетитель.

— Проси, — Осокорь потёр шею, затёкшую от неудобной позы.

Посетителем оказался мужчина в легатской форме, не старый, серьёзный и спокойный. Отрекомендовался он Аврием Юном. Осокорь представился в ответ. Не принадлежность к Первому Безымянному легиону, ни особые полномочия не вызвали у Аврия Юна ни малейшего удивления. Он опустился на стул и коротко кивнул.

— В Осэне скрывается особо опасный преступник, — начал Осокорь, — этот эльф убил за пару дней четверых солдат. Описание его вы найдёте в моем пергаменте.

Ни глупых вопросов, ни удивления. Юн взял документ, быстро пробежал его глазами. Он положительно начинал нравиться Осокорю, спокойный и уверенный, побольше бы таких подчинённых.

— Не стану скрывать, вам предстоит охота на самого Ясеня. Да, да, того самого, известного с Северной войны. Он очень опасен, поэтому ориентируйте людей правильно. Нам ни к чему лишние жертвы. Усильте патрулирование порта и ворот, по городской стене расставьте арбалетчиков. Ясень нашёл то, что искал, и теперь постарается покинуть город. Этот сукин сын великий мастер маскировки. С него станется натянуть женское платье и спрятать свою эльфийскую рожу под чадру. Так что задерживайте всех без исключения эльфов, полуэльфов, а так же тех, кто хоть отдалённо смахивает на эльфа. С Ясенем будут двое: парень-слуга и мальчишка лет пятнадцати. Ясеня живым не берите, слугу — как получится, но упаси вас боги тронуть пацанёнка. За малейший вред лично головой ответите.