Ингрид Паркер - Черная стрела

Атмосфера возле тюрьмы была напряженной. Охранники стояли у входа, не подпуская любопытных. Несмотря на это, двое калек расположились в нескольких шагах и подняли грустные лица на Акитаду. Он не смог понять их жалобные крики и собирался бросить им несколько моет, когда Тора сказал:

— Это слуги Сунады. Они последовали за ним и до сих пор сидят здесь.

В общей комнате вытянулись несколько стражников. Каору сидел у двери камеры Сунады. Он выглядел усталым, но тут же встал и поклонился Акитаде.

— Сержант, — сказал Акитада, — я хочу, чтобы ты отправил одного из стражников капитану Такесуке, чтобы попросить у него пятерых надежных солдат, для отправки послания в столицу. Его взгляд упал на зарешеченное окно в двери камеры, в которой находились трое знакомых лиц.

Из них только Такаги привычно улыбался. Умэхара выглядел бледным и испуганным, а Окано плакал.

— Почему их снова заперли? — спросил Акитада.

— Я не хочу больше рисковать, господин, — сказал Каору негромко. — Не после моей недавней халатности.

— Выпусти их.

Трое заключенных поспешили выразить свою благодарность. Окано с обвязанным вокруг шеи, украшенном цветами, шарфом еще больше, чем раньше походил на жену фермера. Он настойчиво целовал подол платья Акитады. Умэхара предлагал приготовить шикарное блюдо с тушенным лососем, а Такаги снова попросил вернуть ему золотые монеты.

Затянувшаяся сцена стала для Акитады неприятным напоминанием о том, что ему необходимо официально закрыть дело об убийстве хозяина гостиницы. Свобода этих людей все еще зависела от показаний в суде Сунады.

— Отведите их в зал заседаний, — приказал Акитада Каору, — подготовьте и разместите сообщение о судебном слушании. Немедленно! Это срочно. Потом возвращайся сюда.

Когда Акитада остался с Торой, он приказал открыть камеру Сунады и вошел в нее.

Перемены в этом человеке было шокирующими. Некогда гладкие, блестящее лицо богатого купца было серым, а кожа обвисла. Он посмотрел на Акитаду из-под тяжелых век глаза, не потрудившись подняться или поклониться. — Я не смог уснуть, — сказал он.

Акитада поинтересовался, хочет ли он пожаловаться на условия тюремного заключения или таким образом выражал свое горе и отчаяние. К его удивлению, объяснение оказалось другим.

— Эти три человека. — Глазами Сунада показал на стенку, разделяющую две камера. — Всю ночь они говорили. Один говорил о своих отце и матери. И он плакал них, как тоскующий по дому ребенок. Это было ужасно, чтобы услышать его плач. Другой плакал тоже, плакал, как женщина. И старик всю ночь говорил о еде. Его беспокоило, что без него лосось испортят. Это те самые люди, которых обвинили в убийстве Сато?

Акитада кивнул.

Сунады вздохнул. — Они невиновны. Я думаю, что они сошли с ума, ожидая приговора. Почему некоторые так сильно боятся смерти? Я приветствую ее.

— Они не сошли с ума, — сказал Акитада. — До недавнего времени они свободно перемещались по тюрьме. Оказавшись снова запертыми, они испугались. Но даже тогда, когда я впервые встретил их, они не хотели умирать, потому что знали, что невиновны. Их опасения касаются проблемы жизни. Такаги тупой сын фермера, который тоскует по дому. Окано это актер, который не имеет работы и живет один. А Умэхара находит радости и разочарования в приготовлении еды. Акитада остановился, Сунады снова удивил его. Он осторожно сказал:

— Я надеялся доказать их невиновность и освободить их на этой неделе.

— А сейчас вы не можете сделать это?

— Только с вашей помощью, — слова Сунады дали новую надежду Акитада. Возможно, он недооценил этого человека. Независимо от совершенных преступлений, он не был безжалостным. Но было ли разумным ожидать одолжения от того, кого собираешься приговорить к смерти? Сунады был виновен в тройном убийстве и измене. Почему он должен заботиться об абстрактной справедливости? С чего бы преступнику, которого ожидает мучительная казнь, заботится о трех бедолагах? У Такаги, Окано и Умэхары не было ничего, что бы привлекало бы Сунаду. Для него они были отбросами общества Сунады, на которые он на протяжении всей жизни не обращал внимания.

Но Сунада кивнул. — Именно поэтому я вас и хотел видеть. Я готов вам помочь в этом.

Акитада был поражен, но почувствовал облегчение. Они были одни в камере, но могли отсюда слышать, что в общей комнате Каору что-то тихо говорил Торе.

Он сказал:

— Как вам известно, госпожа Сато должна быть арестована за убийство своего мужа. Но мертвую никак нельзя осудить за это преступление.

Сунады снова кивнул и спросил:

— Как Вы узнали?

— Она имела на день убийства отличное алиби. Именно поэтому я заподозрил ее в первую очередь. Мне пришло в голову, что ей было известно, что ее мужа убьют, и она в этот день навестила родителей, чтобы не быть на расстоянии от места преступления. Я полагаю, вы знали это?

— Более того, губернатор. Офуми была замечательной женщиной и вполне была способна самостоятельно спланировать преступление, но ей не хватало необходимых контактов.

— Таким образом, вы нашли для нее Коичи.

— А вы умны. Я подозревал, что вы не очень поверите в историю про самооборону, когда я убил его на рынке. — Сунада поморщился. — Это было добрым делом для всех, хотя я был вынужден защищать себя. К сожалению, убийцы являются ненадежными соучастниками. Когда вы отказались верить в вину трех путешественников и начали искать другого убийцу, он потребовал деньги. Я мог бы ему заплатить, но человеку с его репутацией доверять нельзя. Я решил действовать. Тогда один из ваших людей находился рядом. Сунады замолчал и стиснул кулаки. — Конечно, — пробормотал он. — Лейтенант, который пытался меня арестовать, оказался тем, кто соблазнил ее. — Он сердито посмотрел на Акитаду. — Ведь это он?

Акитада опешил. Какое имеет отношение сейчас? Ради справедливости к Хитомаро, он резко сказал:

— Вы совершенно правы. Только это она соблазнила его.

На мгновение их глаза встретились, но Сунада быстро опустил голову. — Может быть, она не могла отказаться, ведь она была тем, что из нее сделали мужчины.

— Женщину, которая планирует убийство своего мужа, не стоит жалости, — отрезал Акитада.

— Что вы знаете о жизни этой женщины? Устало спросил Сунада. — Эта изумительно красивая девушка, полная предвкушений, умная, талантливая, живая, мечтающая, родилась в крестьянской семье, откуда родители ее продали в жены высушенному, выжившему из ума старику, который был так близок к смерти, что аж вонял от разложения! Какой шанс был у нее по вашим законам?

— Это не мои законы. Законы написаны богами. Она не подвергалась жестокому обращению. Сато души не чаял в ней.

Сунады нетерпеливо возразил: