Алан Гордон - Тринадцатая ночь

Я пробрался через эти толпящиеся стада к группе всадников. На мой приветливый поклон капитан ответил хмурым взглядом. Красивая девочка лет восьми подъехала к нам рысью на белой кобыле, великолепно украшенной лентами и высушенными цветами. Простоту наряда маленькой наездницы подчеркивал изысканный белый плащ, отделанный горностаем. Девочка очень серьезно смотрела по сторонам широко распахнутыми глазами. Заняв место впереди прочих всадников, она дожидалась, пока все остальные выстроятся за ней.

Двери старой церкви открылись, и на пороге появился сам епископ.

— Сначала пойдут лошади! — провозгласил он.

Лошадка девочки осторожно поднялась по ступеням. Мы на почтительном расстоянии последовали за ней.

— Кто она? — спросил я скотовода, едущего рядом со мной.

— Селия, дочь герцога, — ответил он, потом спохватился: — То есть, я хотел сказать, сестра герцога. Никак не привыкну, что старый герцог умер.

Этот старый герцог был слегка моложе меня, но я решил не заострять на этом внимания.

Епископ поклонился девочке. Она важно кивнула в ответ и, к восторгу толпы, заставила свою кобылу тоже склониться перед ним. Народ одобрительно загудел. Епископ взял у нее поводья и подвел их к алтарю. Там перед простым деревянным распятием он окропил святой водой бочонок, благословляя его, а потом достал оттуда пригоршню овса. Он протянул угощение кобыле — она с жадностью проглотила его — и перебросил другую пригоршню через лошадь с наездницей. После чего герцогская лошадь отошла в сторонку, а мы по очереди стали подъезжать для повторения ритуала.

Взглянув на передние скамьи, я увидел двух моих вчерашних сотрапезников, устроившихся рядом с густо нарумяненной женщиной, в которой я с удивлением узнал Оливию. Натуральная красота недолговечна… Сидящий вместе с ней Себастьян выглядел раздобревшим и несчастным, а справа от него ерзал целый выводок их отпрысков.

Я повернулся к скамье герцога. Облаченная в траур женщина сквозь полупрозрачную вуаль наблюдала за маленькой наездницей. Виола не потеряла миловидности и выглядела по-девичьи стройной. Рядом с ней хмурился сурового вида мужчина с гладкими каштановыми волосами, тронутыми сединой, и с такой же, как у меня, седеющей бородкой. Лицо его озарилось сияющей улыбкой при взгляде на дочь Виолы, но вновь нахмурилось, когда он заметил, что я смотрю в их сторону. Клавдий, догадался я. Молодого герцога мне обнаружить не удалось. И я вновь переключил свое внимание на епископа.

Он улыбнулся, увидев меня.

— Доброе утро, пилигрим. Ну как, вы одобрили наш постоялый двор?

— Да, вполне, ваше преосвященство. Мы оба благодарим вас за рекомендацию.

Он повернулся к Зевсу, который злобно косил на него глазом.

— Во имя этого осла, осла и его потомка, и во имя явления этой белой лошади благословляю тебя именем Спасителя и святого Стефана, — нараспев произнес он и смело протянул руку к моему строптивцу.

Зевс подозрительно обнюхал ее, но овес сожрал. После того как нас обсыпали сверху, мы направились к выходу вслед за остальными всадниками.

— Вперед, обретшие святое благословение! — крикнул капитан. — Объедем трижды нашу церковь, как водится!

Мы тронулись умеренным галопом, неизбежно слегка отклоняясь в сторону и сталкиваясь на поворотах. Мне вспомнилось, что по местному обычаю эти традиционные три круга превращались в дружеские конные состязания. Интересно, на что же способен Зевс? Оказавшись в хвосте кавалькады, первые два круга мы бежали вместе с более слабыми и осторожными лошадьми. Всадники, не сумевшие совладать со своими животными на поворотах, отступили к ближайшим домам или скрылись в толпе. Чудесным образом не произошло никаких особых несчастий, хотя один солдат свалился-таки в котлован, перелетев через недостроенную стену собора. Судя по его смеху, я понял, что он удачно приземлился либо же его веселье вызвано пьяной беспечностью.

На третьем круге капитан вырвался далеко вперед, и в толпе на площади уже вовсю заключались пари. Я слегка натянул поводья Зевса, чтобы узнать его реакцию. Он радостно вздрогнул и, резко рванувшись вперед, быстро догнал капитана. Тот оглянулся, увидел, что мы у него на хвосте, и пришпорил свою лошадь.

— Вперед, старый упрямец! — завопил я. — Получишь мешок яблок, если выиграешь!

Толпа взревела, когда мы ноздря в ноздрю вылетели из-за угла церкви. Капитан так сильно пришпоривал своего жеребца, что бока его окрасились кровью. Он отчаянно охаживал животное поводьями, проклиная его самого и все его потомство. Придерживаясь другой тактики, я вообще отпустил поводья. Люди бросились врассыпную, завидев наш бешеный галоп, но в итоге Зевс на голову опередил своего соперника.

Нам удалось остановить разгоряченных коней только на другом конце площади. Я запыхался сильнее моего скакуна. Капитан удивленно приглядывался к нему.

— А он резвее, чем кажется, — сказал он.

Я кивнул, пытаясь восстановить дыхание.

— К тому же вас не отягчали доспехи. Так что вы имели преимущество.

Я еще раз кивнул.

— Однако оно не всегда спасает.

Не успел я моргнуть глазом, как его меч сверкнул у моего горла.

— Ваш выигрыш, торговец, обошелся мне сегодня в кругленькую сумму.

— Любезный капитан, — выдавил я. — Это всего лишь игра. В честь святого дня, в честь праздничка. С моей стороны не может идти и речи о какой-либо непочтительности. Я просто хотел узнать, на что способно это животное.

Медленно, на мой взгляд, чересчур медленно он убрал меч обратно в ножны.

— Было бы грешно вызывать вас на поединок в праздничный день. Но у нас еще будет время. Ладно, мой игривый торговец, на сегодня вы спасены. Надеюсь, вам удастся завершить свои здешние дела до Двенадцатой ночи. Иначе, придется вам принять вызов и встретиться со мной на поединке.

Если позволительно сравнить всадника на лошади с ураганом, то капитан унесся прочь именно таким манером.

Я отругал себя за то, что опрометчиво привлек внимание к своей особе. Для начала надо бы разобраться, кто здесь участвует в игре, а не приобретать врагов глупыми выходками. Хотя, похоже, он принадлежал к тому типу людей, которые без труда находят повод для вражды.

Радостные спорщики, выигравшие пари, предложили отпраздновать мою победу трапезой. Я не стал отказываться. Мы с трудом продрались обратно к «Элефанту». Послав Ньюта прикупить для Зевса сушеных яблок, я устроился за столом, предвкушая добрую пирушку в приятной компании. Быстро выяснилось, что капитана не слишком любят в городе, и такое отношение едва ли вызывало удивление.

— По крайней мере, пока был жив старый герцог, он сдерживал его порывы, — заметил скотовод. — А нынче он совсем распоясался.