Наталья Александрова - Серенада для шефа

Надо сказать, Чистяков не был одинок или оригинален в этом своем стремлении все знать о «старшем брате»: «Государство в государстве», органы госбезопасности втайне от партийного руководства следили за самим этим партийным руководством, снизу доверху, можно сказать, с его молчаливого одобрения: ведь каждый партийный босс хотел знать все о своих подчиненных и давал санкцию на прослушивание их разговоров, на слежку за ними, считая, что уж сам-то он вне подозрений… но его начальник точно так же давал санкцию на слежку за ним – и так до самого верха.

Анатолий Петрович рос одновременно с Николаем Степановичем, поднимался по служебной лестнице. Теперь он уже должен был вот-вот получить первую генеральскую звезду, но времена изменились, спрос был на молодых и шустрых, умеющих держать нос по ветру, и Чистяков, со всем его опытом, мог оказаться не у дел. Поэтому, когда сын его двоюродного брата сделал большую карьеру в Новгороде и приехал в наш город с большими деньгами и еще большими планами на будущее и предложил ему уволиться из органов и пойти в его фирму начальником управления безопасности, он недолго раздумывал. Он дал согласие и теперь дожидался только официального открытия в городе филиала новгородской фирмы, а пока по привычке прослушивал разговоры своего партийного босса, набирая на него компромат на всякий пожарный случай.

Выйти на конспиративную квартиру в сталинском доме было несложно, потому что передвижения всех больших и не очень больших начальников из Смольного были известны и не менялись годами: из дома на работу, высшее начальство тоже в Смольном, пешком дойти, совещания, выезды на места, в организации, два раза в год – торжественное праздничное заседание в театре оперы и балета им. Кирова – тьфу! Сейчас опять переименовали в Мариинку! Поэтому, когда подчиненные доложили Чистякову, что Николай Степанович изредка ездит куда-то в город, он сгоряча подумал, не завел ли старик любовницу, но, по зрелом размышлении, эту мысль отбросил, потому что чего-чего, а этого за Николаем Степановичем не водилось: честно прожил всю жизнь с одной женой и никогда ей не изменял, чему, откровенно говоря, сам Чистяков немало удивлялся, не уставая поражаться ее габаритам. Тем более стоило поинтересоваться, куда это повадился Николай Степанович, и хоть старый осел пытался соблюдать конспирацию, он оставлял машину за полквартала и героически шел к нужному дому пешком, квартиру вычислили быстро. Нашпиговать ее микрофонами было делом техники, чистяковские мальчики были профессионалами. И хоть у Кастета при себе всегда имелось не меньше семи человек охраны, которая входила в квартиру первой и якобы тщательно осматривала ее, ни одного микрофона пока не нашли. Сегодняшний улов Чистякова просто потряс. Смерть Ольги его никак не устраивала: карьера в органах заканчивалась, и все его будущее зависело теперь от нового назначения, он должен был показать себя перед новыми хозяевами во всем блеске.

После обеда вдруг нагрянули три разбитные тетеньки из хозяйственного отдела мыть пол на всем этаже. Сотрудники стояли в коридоре кучками у каждой двери, кое-кто прогуливался по коридору. Надежда увидела, что дверь на лестницу распахнулась и вбежала Людочка, секретарша из пятого отделения. Люда подскочила к Надежде, одиноко читающей журнал, она была очень возбуждена.

– Ой, Надежда Николаевна, что я скажу!

Полякова с Пелагеей придвинулись поближе, остальные дамы тоже сделали два шага вперед. Повинуясь какому-то импульсу, Надежда взяла Люду за руку и отвела подальше в уголок к лифту, там им никто не мог помешать, потому что лифт опять не работал. Дамы разочарованно отступили.

– Вы представляете, Надежда Николаевна, беру я у Виктора Андреича в кабинете сегодня справочник по ГОСТам на документацию и смотрю, там письмо какое-то. Я к нему, не ваше ли? Ну, вы представляете, что он мне ответил?

Надежда представила и поежилась. Виктор Андреевич Кухаренко был начальником пятого отделения уже много лет, и хоть возраст его был уже далеко за шестьдесят, никаких способов заставить его уйти на пенсию в природе не существовало. Виктор Андреевич знал точно: пока он может дышать, он будет работать. Разумеется, под словом «работать» он имел в виду сидеть в кабинете полный рабочий день и распекать нерадивых сотрудников. «Дисциплина и порядок» – стало его девизом на многие годы. Виктор Андреевич был суров, но справедлив, и особенно любил воспитывать молодежь, а тренировался на своих бесчисленных секретаршах. Он упорно брал в секретари только молодых девушек, причем без всякой задней мысли, а с искренним желанием воспитывать кадры, и делал это со страстью. Он неусыпно следил, чтобы секретарша не болталась без дела, содержала в порядке свое рабочее место, даже делал замечания по поводу одежды и прически. Так, позапрошлым удивительно знойным летом, когда весь город буквально плавился от жары и все, даже пожилые дамы весьма плотной комплекции, ходили на работу в дачных сарафанах без спины, иначе в общественном транспорте было не выжить, секретарша Виктора Андреевича вынуждена была являться на работу в блузке с длинными рукавами, правда он сам тоже ходил на работу в плотном синем костюме, но бедной Людочке от этого было не легче.

Рассказывали, что давно, лет пятнадцать назад, когда Виктор Андреевич был еще замом и у них с начальником была общая секретарша, в моду вошли мини-юбки, а девушка имела поразительно стройные длинные ноги и не могла отказать себе в удовольствии демонстрировать их. Юбка была коротка, Виктор Андреевич строг. Он сделал замечание, девушка не отреагировала, Виктор Андреевич повысил голос и запретил ей являться на работу в таком виде, девушка пожаловалась начальнику на грубость его зама. Ноги были хороши, и начальник сделал тактичное замечание заму в том смысле, чтобы тот не обращал внимания, Виктор Андреевич обиделся и написал жалобы в профком и в комитет комсомола, чтобы там повлияли на непокорную секретаршу. В комитете комсомола работали люди молодые, поэтому там только посочувствовали девушке, а дипломатичный председатель профкома предложил выписать секретарше матпомощь в размере половины стоимости фирменных джинсов, о покупке которых в те давние времена мечтали все, но не все могли себе это позволить. Оплатив таким образом из своей небольшой зарплаты половину стоимости вожделенных джинсов, а именно: одну штанину, девица была очень довольна, Виктор Андреевич, со своей стороны, считал, что одержал полную победу, а пострадавшим во всей этой истории оказалось только эстетическое чувство сотрудников мужского пола, так как изумительные ножки надолго скрылись под джинсами.