Дарья Калинина - Киллер на диете

Генералу так и не удалось бы прознать о семейных ценностях, но ему повезло наткнуться на следы коллекции прабабки, когда он просматривал архивные документы о национализированной большевиками собственности. Да-да, этим сокровищем Путовых интересовались в разное время совершенно разные люди. В том числе и большевики.

О «коллекции» молодой барыни Путовой говорили во всем уезде. И даже в Москве и Питере знали о ней. Так что после революции большевикам очень захотелось заграбастать коллекцию в свои руки. Почему бы и нет? Была даже создана специальная комиссия, которая приезжала в усадьбу старого барина, а потом писала отчет наверх.

И вот в этом отчете и имелся попредметный список драгоценностей.

– Бриллиантовая диадема из тридцати восьми мелких бриллиантов не более одного карата каждый, а также из трех крупных камней по четыре карата. К нему – пара серег, парные же браслеты и перстень на указательный палец правой руки барыни. Затем было изумрудное ожерелье, которое Путова не любила, потому что она была блондинкой и зеленое ей решительно не шло.

Молодая барыня предпочитала сапфиры и бриллианты, кои и занимали в ее коллекции самое значительное и почетное место.

– Вот из сапфиров у нее было сразу три гарнитура. Серьги, колье, браслеты, кольца, подвески. Все с цветочным орнаментом, который был в ту пору в фаворе. Сельской барыне все эти цветочки и лепесточки казались верхом изящества. Это было модно, а потому раскупалось у ювелиров на «ура». И кольцо с незабудками в этой коллекции было далеко не самой дорогой вещью.

– Но, вероятно, самой любимой? – предположила Мариша. – Ведь и на фотографии в газете, и на портрете барыня именно с этим кольцом.

– Это было ее обручальное кольцо, – пояснила старуха. – Во всяком случае, оно было первым в жизни молодой женщины. Именно это кольцо и положило начало ее немаленькой коллекции. И, наверное, поэтому она и берегла его пуще других вещей. Любила. И всегда надевала.

Итак, если Аюша убила Милу, присвоила себе драгоценности Путовых, а затем сама умерла то ли от раскаяния, то ли от нелепого несчастного случая, то где же все эти сапфиры и бриллианты теперь?

– И снова мы возвращаемся к старухе Петровне! Только у нее мы можем выяснить подробности жизни Аюши. Кто она такая и откуда взялась в ее квартире.

Ох как не хотелось подругам опять ехать к этой старой ведьме! Они помнили, как злобно она сверкала на них глазами и как, едва не попадая им в головы, швыряла в них разные вещи. Карга! Уж если кого и обвинили бы подруги с удовольствием в смерти обеих девушек, так именно эту старуху.

– Но у бабки твердое алиби! – с сожалением произнесла справедливая Мариша. – В ночь смерти Аюши она дрыхла без задних ног. А убить Милу она и вообще не могла, потому что не отлучалась никуда надолго из своей квартиры.

– Да и зачем?

– Что? Что зачем?

– Зачем старухе было убивать Милу?!

Этого Мариша не знала, но на всякий случай сказала:

– Петровна слишком стара и слаба, чтобы ковылять по каменоломне следом за молодой, полной сил и энергии девушкой.

С этим были согласны обе подруги. Итак, им следовало поехать к Петровне. Поговорить с ней. И както добиться от нее откровенности. А как? Девушки прекрасно помнили, чем именно подобный разговор закончился для них в последний раз. По какойто причине Петровна не желала беседовать о прошлом Аюши.

И еще этот ее непонятный интерес к людям, которые прежде обитали в деревне Прянишкино и ее окрестностях…

Что хотела услышать от всех этих людей старуха? О чем она с такой настойчивостью расспрашивала бывших жителей деревни Прянишкино?

И этого подруги тоже не знали. И сильно сомневались, что Петровна скажет им правду. Так они колебались довольно долго, пока Инне внезапно не пришла в голову замечательная мысль.

– А что, если нам поехать опять в «Ариадну» и поговорить там с девчонками-танцовщицами?

Конечно, мыслишка была не очень, а весьма так себе. Но, по сравнению с визитом к противной, горластой и агрессивной Петровне, это было совсем неплохо. Вряд ли артистки примутся швырять в подруг тяжелыми предметами. Максимум – пошлют их куда подальше. Или просто скажут, что ничего они не знают. Но, опять же, по сравнению с летящими в голову вазами это сущая ерунда!

И как только Аюша справлялась со злой бабкой?

В «Ариадну» подруги приехали, когда там уже начинался новый рабочий день, вернее, вечер. А еще точнее, ночь. Внутрь девушки соваться даже не стали. Они остановились у дверей клуба и стали ждать. Долго им томиться не пришлось. Как говорится, на ловца и зверь бежит. Не прошло и нескольких минут, как подруги увидели высокую мосластую девицу в туго обтягивающих ее бедра леопардовых рейтузах, короткой ярко-алой курточке и с тяжелой золотой цепью на груди.

Грудь у девицы была, надо сказать, такая пышная, что подруги мигом заподозрили накладки, а то и вовсе силикон. Но все равно, что бы там ни было напихано, под одеждой грудь выглядела вполне впечатляюще. И золотая цепь – фальшивая и кричащая, как и весь ее прочий наряд – удобно устроилась на ней.

Лицо этой девицы подругам показалось знакомым. И когда она свернула в сторону «Ариадны», девушки сразу же подошли к ней.

– Здравствуй! Тебя зовут Таня? Это ведь ты заменяешь Аюшу?

Девушка вздрогнула и с испуганным видом принялась озираться по сторонам. Обнаружив поблизости только Инну с Маришей, она их узнала, облегченно вздохнула и воскликнула:

– Ой, как вы меня напугали!

Подруги и сами это видели. Но с чего вдруг такая реакция?

– Ой, у нас тут много всего произошло, – пробормотала девушка. – Такого… Прямо не знаю, как и сказать! – Но так как новости все же явно распирали девицу, она выпалила: – Аюша наша в привидение превратилась!

– Как – в привидение?

– А так! Как обычно в привидений превращаются, так и она превратилась! А еще ею все время какието люди интересуются!

– Что за люди?

– И из милиции, и вообще!..

И танцовщица сделала такие огромные глаза, что подруги просто не могли не спросить у нее:

– Что? Что – вообще? Рассказывай!

Девушка кинула быстрый взгляд на огромные часы, которые буквально оттягивали ее худое запястье. Излишне говорить, что часы были обильно усыпаны разноцветными блестящими стразами, отчего смотреть на них было больно глазам. Стрелки на этом богатом фоне, напротив, были совсем маленькими, тонюсенькими и неприметными. Оставалось только удивляться, как девушка чтото различала на своих часах.

Но, видимо, она все же чтото разобрала на циферблате, потому что кивнула подругам:

– Ладно, время у меня еще есть. Расскажу вам то, что сама знаю.

И, отойдя подальше от охранника, который, похоже, навострил уши, девушка зашептала: