Джонатан Келлерман - Анализ крови

По мере увеличения высоты растительность становилась все более пышной. Многие акры цитрусовых рощ, скрытых в тени эвкалиптов, и целая миля авокадо предшествовали появлению Ла-Висты. Городок приютился в долине у подножия гор, в окружении лесов, смутно напоминающих альпийские. Один взгляд в сторону – и я бы его пропустил.

Главная улица именовалась Орандж-авеню, и значительная ее часть была отдана просторной площадке, заполненной дремлющими молотилками, комбайнами, бульдозерами и тракторами. Один край площадки занимало длинное приземистое здание со стеклянным фасадом; потрепанная деревянная вывеска над входом сообщала о продаже, аренде и ремонте сельскохозяйственного оборудования и строительной техники.

Тихая улица была расчерчена диагональными «ребрами» парковочных карманов. Лишь несколько мест было занято пикапами и старенькими седанами. Знак ограничивал скорость пятнадцатью милями в час. Сбросив скорость, я прокатил мимо бакалейной лавки, рынка, кабинета массажиста («восемь долларов за сеанс, предварительная запись не требуется»), парикмахерской и таверны без окон под названием «У Эрны».

Городская ратуша размещалась в двухэтажном кубе из розовых шлакоблоков, стоящем в центре города. Асфальтовая дорожка пересекала ухоженную лужайку, обрамленную высокими финиковыми пальмами, и подходила к двустворчатым бронзовым дверям, распахнутым настежь. Над входом висели выцветшие звездно-полосатый флаг и флаг Калифорнии.

Поставив машину перед зданием, я шагнул в сухой зной и направился к двери. Слева от нее на уровне глаз висела мемориальная табличка с именами жителей Ла-Висты, погибших во Второй мировой войне, установленная в 1947 году. Я вошел в фойе, где стояли две деревянные скамьи и больше ничего. Поискав взглядом указатель, я не нашел его и направился на стук пишущей машинки под гулкие отголоски своих шагов в пустынном коридоре.

В кабинете, заставленном дубовыми шкафами, женщина печатала двумя пальцами на механической машинке. И машинистка, и ее машинка были антикварными. Водруженный на шкаф электрический вентилятор вращался и гнал воздух, отчего у женщины плясали кончики волос.

Я кашлянул. Женщина испуганно подняла на меня взгляд, затем улыбнулась, и я спросил, где мне найти кабинет шерифа. Она показала на лестницу в конце коридора, ведущую на второй этаж.

На втором этаже размещался крохотный зал судебных заседаний, которым, судя по виду, уже давно не пользовались. На желтовато-зеленой штукатурке блестящими черными буквами по трафарету было выведено слово «ШЕРИФ». Стрелка под ним указывала направо.

Правоохранительные органы Ла-Висты размещались в маленьком темном кабинете, содержащем два деревянных письменных стола, коммутатор без оператора и молчаливый телетайп. Одну из стен занимала карта округа. Обстановку завершали ориентировки на разыскиваемых преступников и солидно оснащенный оружейный шкаф. В дальней стене имелась стальная дверь с окошком четыре на четыре дюйма, забранным стеклом, армированным проволокой.

Парень в бежевом мундире, сидящий за столом, на вид был слишком молод для служителя закона – розовые щеки, как у бурундука, и невинные карие глаза под темной челкой. Однако больше здесь никого не было, и нашивка над нагрудным карманом указывала, что это помощник шерифа У. Брэгдон. Парень читал журнал по сельскому хозяйству, и, когда я вошел, он бросил на меня взгляд, свойственный всем полицейским, – настороженный, пытливый и недоверчивый.

– Я доктор Делавэр, приехал, чтобы забрать доктора Мелендес-Линча.

У. Брэгдон встал, поправил кобуру на ремне и исчез за стальной дверью. Вернулся он с мужчиной лет пятидесяти с лишним, у которого был такой вид, словно он сошел прямиком с полотна Ремингтона [31] Фредерик Ремингтон (1861–1909) – американский живописец, скульптор и график, известный своими работами на тему Дикого Запада. .

Маленького роста и кривоногий, мужчина был широкоплечий, крепкого телосложения, а в его походке чувствовалась петушиная дерзость. Его брюки с острыми как бритва стрелками были из той же самой бежевой ткани, что и форма его заместителя, зеленая клетчатая рубашка была застегнута на пуговицы из искусственного жемчуга. Вытянутую голову венчала натянутая абсолютно ровно фетровая шляпа с широкими полями. Намек на тщеславие подкреплялся кроем одежды: рубашка и брюки были ушиты так, чтобы подчеркнуть отличную фигуру.

Волосы под шляпой были темно-русые, коротко подстриженные на узких висках. В угловатых чертах лица чувствовалось что-то птичье. Пышные седые усы с закрученными вниз кончиками буйно распустились под длинным острым носом, напоминающим клюв.

Мой взгляд остановился на его руках, необычайно крупных и толстых. Одна покоилась на рукоятке длинноствольного «кольта» 45-го калибра, угнездившегося в кобуре ручной работы, другая протянулась вперед для рукопожатия.

– Здравствуйте, доктор, – низким мягким голосом произнес мужчина. – Шериф Раймонд Хоутен.

Его рукопожатие оказалось крепким, однако стискивать мне руку он не стал, – человек, прекрасно сознающий свою силу.

Шериф повернулся к Брэгдону:

– Это Уолт.

Помощник с детским лицом еще раз окинул меня взглядом, после чего вернулся за свой стол.

– Идемте, доктор.

За стальной дверью с крошечным окошком, забранным проволокой, начинался коридор длиной десять футов. Слева была запертая на засов железная дверь, справа находился кабинет шерифа, с высоким потолком, залитый солнечным светом, пропитанный табачным дымом.

Усевшись за старый письменный стол, Хоутен указал мне на потертое кожаное кресло. Сняв шляпу, он швырнул ее на вешалку, сделанную из лосиных рогов.

Достав пачку сигарет, шериф угостил меня, а когда я отказался, закурил, откинулся назад и выглянул в окно. Из большого эркера открывался вид на Орандж-авеню, и шериф проводил взглядом громыхающий по ней грузовик с прицепом. Дождавшись, когда грузовик скроется из виду, он заговорил:

– Вы психиатр?

– Психолог.

Зажав сигарету большим и указательным пальцами, Хоутен глубоко затянулся.

– И вы здесь как друг доктора Линча, а не в профессиональном качестве.

Его тон намекал, что второе было бы более подходящим.

– Совершенно верно.

– Я через минуту провожу вас к нему. Но хочу вас подготовить. У доктора Линча такой вид, будто он упал в комбайн. Мы не имеем к этому никакого отношения.

– Понимаю. Детектив Стёрджис сказал, что он ввязался в драку с членами «Прикосновения», и ему здорово досталось.

Губы Хоутена, скрытые усами, изогнулись в усмешке.

– Это довольно точно описывает ситуацию. Насколько я понимаю, доктор Линч человек известный, – скептически произнес он.