Питер Джеймс - Пусть ты умрешь

— Думаю, оставшееся сегодня время можно потратить с большей пользой, чем подкреплять искаженное восприятие Брайсом действительности. У меня есть копия отчета, посланного констеблем Споффордом в «Проект „Убежище“» и хранящегося в вашем досье. Вы видели его? Отчет шел как приложение к обсуждению вашего случая на собрании МКОР.

— МКОР?

— Да. Собрание проводится каждые две недели с присутствием представителей полиции, благотворительных организаций, министерства здравоохранения, министерства образования и различных медицинских и социальных служб. Рассматриваются дела тех, кто подвергается риску домашнего насилия. Межведомственная конференция по оценке рисков. МКОР. — Джудит Биддлстоун открыла красную пластиковую папку и достала несколько подшитых страниц. — Вы сами дали мне разрешение на получение этого отчета. Приведу небольшую выдержку. Вот что он пишет: «Я чрезвычайно обеспокоен ситуацией с мисс Рэд Уэствуд. Считаю, что отношения, в которых она состоит, носят жестокий, оскорбительный для нее характер и угрожают ее будущей безопасности и благосостоянию и что полиции Суссекса необходимо принять меры. Я вижу боль в ее глазах. Ей страшно».

Рэд моргнула, сдерживая слезы. Кивнула.

— Да, — едва слышно прошептала она. — Мне было страшно. Я не видела будущего. Не видела возможности другой жизни. Я… вы знаете… С Карлом мне показалось, что какое-то счастье все-таки возможно.

Психолог протянула салфетку, и Рэд вытерла глаза. Всхлипнула. Шмыгнула носом.

— Черт. Да что с ним не так, с Брайсом? Вроде бы все при нем — шарм, харизма, талант, — но есть что-то… не знаю, может быть, прозвучит странно, но я бы назвала это ген неудачника, если такое вообще существует.

— Что именно вы имеете в виду под геном неудачника?

— Думаю… Тут ведь вот в чем дело. Он очень талантливый. Замечательный художник. По-настоящему хорошо рисует. Прекрасный карикатурист. Он пытался опубликовать свои работы — в газетах, журналах, но ничего не получилось. Пару лет назад почти удалось — «Прайвит ай» согласился взять его карикатуру, но только с небольшим изменением. И он отказался. Послал их куда подальше. Я пробовала повлиять, убеждала согласиться, пойти на уступку — в общем-то то изменение, которого они хотели, оно ничего не меняло, зато у него появлялся бы шанс пойти дальше. Но он этот шанс упустил да еще и на меня накричал, сказал, что я ничего не понимаю, что его искусство целостно и никаким изменениям не подлежит. Он так разъярился, буквально вышел из себя. Плеснул мне в лицо вином, ударил — просто спятил. Я даже думала, честно, что он меня убьет.

— Ох…

— Я попыталась выбежать из квартиры. У меня началась самая настоящая истерика. Он не пускал. Схватил и держал — он очень сильный, постоянно качается. Я заперлась в туалете и позвонила в полицию. Он расплакался, стал жаловаться, что его никто никогда не любил и не понимал. Умолял простить.

— Это все только ваши воспоминания, Рэд. Теперь вы в безопасности.

— Да, только я и сейчас чувствую все так остро, словно это вот-вот повторится.

— Знаю. Но теперь все в прошлом. Все закончилось. Вы же это сознаете, да? Расскажите, как все кончилось.

— Приехала полиция. Констебль Споффорд и одна женщина. Разговаривал с ними Брайс. Сказал, что ничего серьезного, обычное недоразумение. Они спросили, подтверждаю ли я это и хочу ли, чтобы он остался. И я подтвердила — да, недоразумение, и да, я хочу, чтобы он остался.

— Понятно. Ослушаться Брайса было бы неблагоразумно, да?

Рэд ответила не сразу.

— Знаете, я сама толком не разобралась. Все перепуталось. — Она пожала плечами. — Я думала, что, может быть, ему недостает только любви. Что если я буду любить его, то смогу как-то изменить.

— Знаете, что говорят, когда двое влюбляются?

— Нет.

— Женщина всегда надеется, что сумеет его изменить. А мужчина всегда надеется, что она навечно такой и останется.

Рэд слабо улыбнулась.

— Поэтому все браки заканчиваются разочарованием?

— Не все. Но многие. — Психолог тоже улыбнулась. — Итак, ген неудачника — эго, не дающее Брайсу идти вперед?

— Эго у него огромное, тут никаких сомнений быть не может. А еще он хороший фокусник и не раз говорил мне, что когда-нибудь прославится по-настоящему, затмит и Дэвида Копперфилда, и Зигфрида с Роем. Причем Брайс и сам в это верил. Когда мы только познакомились, он давал по нескольку представлений в неделю, но потом их становилось все меньше и меньше — думаю, из-за того, что он терпеть не мог, если кто-то не обращал на него должного внимания, а еще срывался, если трюк не срабатывал. И еще он был просто одержим Гудини. Все твердил, что он лучше Гудини. Иногда заставлял меня связывать его и надевать наручники, а потом освобождался от них за несколько минут.

— Заставлял вас связывать его? А вы не хотели?

— Мне это не нравится.

— То есть дело не просто в эскейпологии? Скажите, а всегда ли только вы его связывали, или он тоже связывал вас?

— По большей части связывал он, и меня это сильно пугало. Брайс всегда и все доводил до предела, когда мне начинало казаться, что я уже по-настоящему задыхаюсь.

— Дышите, Рэд, дышите. Сейчас вы в безопасности.

Ей понадобилось несколько секунд, чтобы успокоиться и прийти в себя.

— Мне и сейчас бывает страшно, когда я думаю обо всем, что он со мной делал.

— Знаю. Вы дышите — это помогает.

Рэд сделала пару глубоких вдохов и рассмеялась:

— Как глупо. Я просто вспомнила, а ощущение такое, словно задыхаюсь… как тогда. Надо же!

— Ничего глупого в этом нет.

— Я любила его. Правда. Была от него без ума. Какое-то время даже считала, что его послала мне судьба, что мы созданы друг для друга. Он частенько говорил, что мы уже встречались в другой, предыдущей жизни и я — по глупости или наивности, считайте как хотите, — верила ему.

— Это не глупость и не наивность. Люди, когда встречаются и влюбляются, именно так себя и чувствуют. Между ними существует невероятно сильная связь. У вас с Брайсом тоже так было?

— Да, так. Я думала, что встретила мужчину, с которым у меня будут дети, с которым я проживу до самого конца. И надо же, вот такой облом.

— Вы слишком строги к себе. Давайте говорить о том, что вы эти отношения прекратили. И к этому факту никакие глупо не применимы. Что послужило поворотным пунктом?

— Главную роль сыграла моя мать. Я, кажется, говорила, что она помогает заключенным и работала консультантом по лайф-коучингу? [5] Лайф-коучинг — система профессиональных взаимоотношений между специалистом по персональному росту (коучем) и клиентом, выражающаяся в поддержке и сопровождении человека до получения им необходимого результата в соответствии с его запросом.