Игорь Сотников - Палиндром

– Вкусна, как персик. – Невнятно пробурчал про себя Роджер, невольно подмигнув Линде тем своим глазом, которым он принялся настраивать фокус своего зрения. Ну а Линду такое прелюбопытное и несколько эксцентричное к себе внимание со стороны этого, с одной стороны внушительно грозно выглядящего, а с другой такого чудного человека (почему он у неё вызвал такого рода ощущения, трудно сказать, может быть свисающий на его груди удивительный инструмент похожий на свисток, так неоднозначно его обозначил в её глазах), почему-то совсем не задевает – она каким-то внутренним чувством, скорей всего восьмым, что-то такое уже предполагала. Вот, наверное, почему она бросала на него такие провоцирующие на ответные действия многозначительные взгляды. Она, во-первых, не хотела не оказаться не правой в своих догадках на его счёт, а во-вторых, пропустить мимо себя тот момент, когда её прогноз насчёт этого «горниста» (это она так его прозвала) сбудется.

И Линда одаривает этого эксцентричного человека с горном улыбкой. Что неимоверно вдохновляет Роджера, и он, чувствуя, что от переполнившего его счастья и сказать ничего не может, дабы избежать неловкой ситуации с молчанием, возвращается к чтению, чтобы там обдумать, чтобы такого захватывающего сказать этой красотке, чтобы она даже не думала раздумывать, а сразу приняла его предложение… На этом месте Роджер вдруг запнулся, а всё потому, что так далеко не заглядывал в своих будущих отношениях с этой красоткой. – И почему я её называю красоткой? – в странном удивлении, которое как бы и не удивление вовсе, задался вопросом к себе Роджер.

Впрочем, Роджера это сейчас никак не волнует, перед его глазами сейчас начали вырисовываться те варианты его предпредложений, которые должны в итоге привести к тому, что его красотка скажет «Да» в ответ на это его заманчивое предложение, которое пока что формулируется в его голове.

– Я сейчас подниму мятеж на корабле и свергну с капитанского пьедестала прежнего, честно тебе признаюсь, только благодаря моей снисходительности остающегося капитаном капитана Мирбуса. А как стану капитаном, то ты станешь капитаншей. Как тебе такой вариант? – И что ещё может сказать в ответ на такое лестное предложение его красотка, как только троекратное: Да! Да! Да!

– А хочешь, я сейчас свисну сюда в свой свисток всю команду корабля, которая если хочешь знать, беспрекословно меня слушается, и любое твоё желание, – этого хмыря за борт, эту ничтожную личность в трюм собой задерживать течь, а этих мочалок всех до единой остричь наголо, – будет выполнено. – И это предложение Роджера не менее привлекательно выглядит. И конечно, красотка безмерно счастливо и благодарно выглядит, и с восторгом даёт с небольшой оговоркой своё согласие. – Конечно, да. Да, кстати, и заодно всю тушь и помады у них заберите.

И Роджер на этом не остановился бы, не попади на его глаза гороскоп. И он, отвлекшись на него, пока остановился на этом и принялся читать. – В семейной жизни ты предпочитаешь заботливую и услужливую супругу (Луна в Раке, Венера в Рыбах) с материнским инстинктом. Принеси, подай, погладь, покорми – вот такой идеал жены тебе нужен. В быту необходима жена – руководитель, которая возьмет на себя все обязанности по дому. Хм. Пожалуй, то, что мне надо. – Видимо Роджер уже спроецировал прочитанное на свою красотку, которая имела при себе все эти так для его счастья необходимые качества, раз он так утверждающе среагировал на прочитанное. – Накомандовался я уже сил нет. – Тяжко выдохнув, невнятно пробурчал Роджер, и в глубоком размышлении и переживании за себя, откинулся на спинку стула. – Пора уже и кому-то другому мной поруководить. – Сделал вывод из своей усталости Роджер, вдруг обнаружив (что с ним за последние полчаса стало стабильно происходить) что опять смотрит на свою красотку, а она смотрит на него.

Да так лихо на него смотрит, что Роджеру вдруг захотелось до озорства поребячиться, заявив, чтобы она слишком так себя не увлекала им, и не засмотрелась до потери своего лица в чашке. Что, конечно, не предстало демонстрировать людям склонным к серьёзному отношению к жизни, которые уже давно оставили позади тот юный порог своей жизни, где такое поведение вызвало бы понимающую улыбку, а не снисходительную жалость к человеку слишком подзадержавшемуся в поисках самого себя. Что хоть и даётся один раз в жизни, через то самое чувство, но ведь не так же запоздало поздно.

Но Роджер сейчас себя как-то по особенному чувствует, и если ему все эти условности и правила приличия и раньше ни в каком месте не упирались, то сейчас он готов пойти и на открытое противостояние, громко заявив, что вот он где всех их видел. И он бы вдарив по столу кулаком, заявил всё это, но неожиданное появление спутника его красотки, да ещё в таком бесцеремонном виде, – он лыбится так уверенно, как будто его правам на своё место в чье-то жизни, ничто не угрожает, – что Роджер немеет в одном в полузапальном положении. А его красотка, а точнее Линда, обнаружив, что этот до удивления забавный человек напротив, как-то уж слишком заигрался и ведёт себя совсем на себя непохоже, вдруг озаряется пониманием, отчего он так себя вдруг повёл.

А как только до неё доносится шум ни с чем не перепутаешь, шлёпающих об пол шагов понятно кого, а затем голос этого понятно кого, то она и сама не поняв, как так произошло, вздрогнув, делает глоток из чашки и попадает на то, что её последний глоток не в то горло попадает. Что до такой крайней степени её изумляет, а может и омрачает, что она и не замечает, как оказывается под столом, к потрясению окружающих упав туда в спазмический обморок.

Когда же первый шок у людей вокруг, замерших в самых различных, но больше неудобных позициях проходит, а быстрее всего это происходит с теми, кто умеет отстраниться от происходящего, например, с боцманом, как теперь уже всех повергает в оторопь и шок бесцеремонное по отношению к столу и стульям эксцентричное поведение боцмана. А боцман, как только он был выпущен из захвата сковавшего его по рукам и ногам изумления, которое было вызвано этим падением Линды, то тут же сорвался со своего места. Да так резко и с такими, с одной стороны невероятными, а с другой, так предсказуемыми последствиями для окружающих и в особенности для того стула на котором он сидел и стола за которым он находился, что это ещё долго оставалось предметом бурных споров и обсуждения среди команды корабля и пассажиров.

Где первые склонялись к версии, что боцман действовал совсем не спонтанно, а в соответствии с чётким расчётом и планом, тогда как пассажиры, как люди, которые в своих наблюдениях отталкивались от бытующего в их кругу мнения, моё дело сторона, и которым не приходилось пересекаться по службе с боцманом, могли себе позволить сомнение насчёт планомерного поведения боцмана, который по их стороннему мнению, попал под влияние своего экспрессивного поведения. И он, запутавшись в своих ногах, как это всегда делают слишком спешно покидающие место своего сидения люди, наткнувшись на препятствие в виде стола, заваливается и одновременно пяткой ноги подцепляет стул за низ и в падении перебрасывает его через себя. Да так эффектно и по многим статьям интригующе и волнительно для всех людей вокруг находящихся, что все люди вокруг, те, кто оказался в вероятной зоне попадания стула, замерли во внимательном, с нервным тиком на лице, ожидании того, на кого бог посредством этого взлетевшего ввысь стула укажет.