Игорь Сотников - Палиндром

Ну и чтобы генерал Томпсон перестал в недоверии качать головой, пытаясь меня переубедить или закачать в качке, мне пришлось косвенно указать на то лицо из числа корабельной команды, на счёт которого у меня были свои планы.

– Качай не качай своей головой, мне всё равно не будет тошней, чем при виде твой глупой физиономии, – так и сказал я ему, и по своей не осмотрительности добавил то, что и позволило вначале догадаться Томпсону, а затем Мирбусу о том, кто может мне помочь сместить капитана, – а вот когда мой человек свиснет и на его свист сбежится вся корабельная команда, то посмотрим, что ты вытошнишь из себя, когда тебя подвесят вверх ногами на рее.

И генерал Томпсон, как мне в тот момент показалось, внял голосу разума и пригласил меня в каюту обсудить будущее моего капитанства. И пока я там, так сказать, располагал собой, этот коварнейший из генералов, по внутренней связи сообщил о моих намерениях кому следует, там, наверху, и судьба боцмана была предрешена. В чём я вскоре и убедился, поднявшись вместе с генералом Томпсоном на верхнюю палубу, чтобы подышать свежим воздухом и освежиться в бассейне. Где на моих глазах и разыгралась вся эта трагедия с боцманом, которого в демонстративных целях, чтобы наглядно указать мне и всем остальным, что бывает с теми, кто только попытается о себе подумать больше, чем на то разрешает капитан, вначале вывели из себя, а затем уже из строя, неизвестным психотропным средством. В результате чего боцман Роджер потерял человеческое обличие, а вместе с ним и сознание, для приведения в которое он вскоре и был отправлен под наблюдение Кубрика в лазарет.

И что интересно, так это то, что уж больно быстро среагировали на это специальные службы под руководством судового врача Кубрика. Как будто они обо всём этом заранее знали. Что и навело меня на мысль о спланированной операции под руководством Кубрика. Ну а стоило мне посмотреть на генерала Томпсона, так у меня все сомнения на этот счёт тут же развеялись. Этот Томпсон даже не скрывал, как он не удивлён случившимся. И он не особенно скрывая свои чувства, прямо с каким-то воинственным злорадством смотрел на всё происходящее. И когда одно неизвестное мне лицо оказалось таким невероятным способом сбито стулом с ног, то генерал Томпсон даже подпрыгнул от радости от такой точности попадания этого метательного снаряда.

И я не выдержал и поинтересовался у Томпсона. – А что вас так обрадовало генерал? – На что Томпсон достаточно искренне заявляет, что он за время плавания, где ни ногам, ни мыслям не разгуляться дальше палубы корабля или каюты, так сказать, застоялся, а тут какое, ни какое, а развлечение. – Даже кровь в венах разогнало. – Поделился своими ощущениями Томпсон. С чем я был вынужден согласиться. Я что-то подобное и сам ощутил.

При этом я увидел, что Томпсон не совсем потерянный для моего общества человек, раз он ещё способен на искренность чувств. И я решил дать шанс на своё спасение Томпсону. Ведь вполне возможно, что он так вопреки мне действует, будучи обманутым этим пресловутым Кубриком. Которому, как тонкому психологу, ничего не стоит убедить прямого как палка генерал Томпсона в том, что он, поступая по отношению ко мне так предательски, на самом деле помогает мне.

– Генерал, – подливая вина в бокал, обратится к Томпсону Кубрик, – ваш хороший друг Маккейн, ставший и для меня очень близким человеком, к моему глубокому сожалению, серьёзно болен. – Здесь Кубрик умело сыграет своё прискорбие, выразившееся в том, что он в раз осушит бокал вина. Ну а Томпсон, взволновавшись от такого сообщения и сам не заметит, как поддержит Кубрика в этом его пивном начинании. Когда же они, пустив дыма из закуренных сигар гаванского происхождения, которыми щедро поделится Кубрик, немного успокоятся, то Кубрик в облачной дымке этого сигаретного тумана доведёт до Томпсона свою затею.

– Генерал, – уже с долей откровенности и уверенности в том, что только Томпсону можно довериться, обратится к нему Кубрик, не забывая пополнять бокалы вином, – вы как никто другой знаете Маккейна, – Кубрик бросит на Томпсона мимолётный взгляд, после чего продолжит говорить. – И вы прекрасно знаете, какой он не сговорчивый и самонадеянный господин. И он ни за что не согласиться на то, чтобы пройти медицинское обследование у меня в лазарете.

– Что да, то да. – Согласится Томпсон, прихлёбывая из бокала вина.

– Но это вернейший путь в скорое никуда. – Чуть ли не с отчаянием говорит Кубрик.

– Но что мы можем сделать? – в волнении спрашивает Томпсон.

– Я знал, что на вас можно положиться и вы не оставите в беде своего товарища. – Сказал Кубрик и, допив из бокала вино, приблизился к Томпсону, где конфиденциальным тоном полушёпота и заговорил ему уши в уши. – И вот какое у меня к вам предложение. – Глядя глаза в глаза Томпсону, сказал Кубрик. – Вы будете мне сообщать о каждом шаге Маккейна … – здесь Томпсон хотел было возмутиться, но Кубрик не даёт разрастись этому возмущению генерала и спешит объяснить ему для чего это нужно. – Это позволит мне понаблюдать за его общим состоянием и главное за здоровьем. Где при случае я всегда смогу вовремя прийти ему на помощь.

– Ну, это другое дело. – После краткого раздумья говорит убеждённый Томпсон, перехватывая из рук Кубрика пополненный бокал.

Что и говорить, а умеет Кубрик разговаривать по душам. Но ничего, дайте только время, и я раскрою глаза Томпсону на вашу подлую сущность, Кубрик. Пока же Томпсона можно использовать в тёмную в контригре против моих противников. Так можно будет дозировать его дезинформацией, которой он обязательно поделится со своим куратором Кубриком, а она уже приведёт Кубрика совсем не к тому результату, на который он рассчитывал. Он, считая меня идиотом, захочет меня упечь в свой лазарет, чтобы сделать там клиническим идиотом, то есть отдиагностированным и классифицированным под одну из категорий невменяемости дебилом. Ну а выход оттуда один, в сумасшедший дом, в комнату полностью обитую подушками.

Нет уж, господин Кубрик, спите сами на этих своих подушках, а я пока не клинический идиот, чтобы вам верить.

*****

– Теперь мне придётся полностью менять свою стратегию в деле подхода к поиску союзников. – Следуя по одному из коридоров в сторону ресторана, рассуждал про себя Маккейн. – И хотя отыскать среди пассажиров недовольных своим положением людей, будет куда легче, чем среди корабельной команды, и к ним найти подход легче, всё-таки не заручившись поддержкой влиятельных людей из числа экипажа, ничего путного не выйдет. Ведь даже в случае успеха задуманного дела, и получения контроля над кораблём, мы всё равно не сможем им управлять. И нам обязательно понадобится помощь кого-то из экипажа корабля. Впрочем, убеждать я умею. – Усмехнулся Маккейн, остановившись на пороге входа в ресторан.