Сергей Соболев - Кремлевский пасьянс

– Вы нарисовали впечатляющий образ, – тихо произнес Макмиллан. – Этот человек может быть опасен. Азартные люди иногда теряют чувство реальности, они заигрываются настолько, что готовы поставить на кон весь мир.

– Я не согласен с вами, Джон. Этого человека нельзя обвинить в том, что он азартен. Он контролирует каждый свой поступок, каждое слово. Иногда такие люди могут сделать больше, чем госсекретарь или советский министр иностранных дел. С каждым разом его информация становилась все более откровенной, но всегда существовала черта, за которую он не переходил. И я испытал потрясение, когда Игрок не вышел на очередной контакт. Это случилось в конце все того же восемьдесят третьего года.

– Любопытно, чем он занимался последнее время? – спросил Макмиллан.

– Я не знаю, чем он занимался, – развел руками Кейнс, – но ясно одно, времени он зря не терял. Только человек из самого близкого окружения Чернова может иметь доступ к подобной информации. К счастью, все это время я держал канал открытым, хотя и мало надеялся на возобновление нашего сотрудничества.

– Он просит десять миллионов долларов, – возбужденно произнес заместитель. – Это колоссальные деньги!

– Насколько я успел узнать этого человека, его информация будет как минимум соответствовать указанной цене. Это одна сторона дела. Другая заключается в том, что в России действительно происходит нечто экстраординарное. Что тут гадать, если он напрямую пишет об этом. В его последнем донесении я выделил бы три важных пункта. Первое. В кремлевских кругах царит разлад, партэлита разделилась на две группировки, которые всеми способами рвутся к власти. Последнее утверждение носит условный и приблизительный характер. Это понятно, в Кремле свои традиции и обычаи, и с привычной меркой к ним подходить не стоит.

– Да, это так, – кивнул Макмиллан.

– Второй пункт. КГБ проводит тайную операцию. Цель двоякая – не допустить прихода к власти Сергеева и укрепить позиции Чернова в канун неизбежных кадровых перемен. Каким-то образом в этой истории фигурирует высшее армейское руководство. У меня почти нет сомнений, что противники Сергеева пытаются использовать в своих целях такое мощное оружие, как госбезопасность.

– Такого не было со времен дядюшки Джо, – хмыкнул заместитель. – Похоже, в Москве наметилась серьезная заварушка.

– И третье, – продолжил Кейнс. – Фигурант высказал предположение, что вся эта акция служит лишь прикрытием для другой, сверхзасекреченной операции, призванной каким-то образом повлиять на будущее Советов. Он высказывает мнение, что речь идет о террористическом акте, направленном против одного из самых влиятельных в мире лиц. Сам фигурант не уточняет, что он имеет в виду, но скорее всего мишенью служит Сергеев.

– А не является ли этой мишенью наш президент? – неожиданно для себя спросил Макмиллан.

Кейнс уставился на него неподвижным взглядом и надолго замолчал.

– Старый осел! Вы правы, Джон, хотя это и страшное предположение.

Кейнс вдруг ощутил, как удвоился груз ответственности, давящий на его старческие плечи.

– Вы чертовски правы! По нашим сведениям, нынешний их вождь долго не протянет и госсекретарь уже почти уломал президента отправиться на его похороны. Я настолько увлекся распрями в кремлевских кругах, что совсем забыл о нашем бедном президенте.

Теперь они оба замолчали, пытаясь взвесить в уме возможные последствия этой безрассудной акции. Если русские отважатся на это… Последствия будут ужасными, катастрофическими! Весь мир взорвется к черту! Нужно будет поговорить с президентом и госсекретарем, чтобы они отменили запланированную поездку в Москву. Впрочем, сам президент не горит желанием туда ехать. Слишком часто мрут в последнее время советские вожди. На похороны Брежнева и Андропова вместо себя он отправил вице-президента.

Макмиллан вежливо кашлянул, заставляя директора ЦРУ вернуться в реальность.

– Босс, а этот второй… Я так полагаю, обошлось и здесь без вербовки?

– Да, этот человек сам предложил свое сотрудничество. Он вышел на нас через московскую резидентуру. К слову, оба источника утверждают, что у русских в настоящее время нет своих людей в советском отделе и московской резидентуре.

– Следовательно, предпринятые нами меры после провала в восемьдесят третьем, принесли свои плоды. Извините, босс, я вас перебил.

– Контакт имел место в конце прошлого года. Этот человек по манере поведения напоминает Игрока, тот же высочайший уровень профессионализма. Но мотивы, насколько я понимаю, у него другие. Я присвоил ему агентурное прозвище Блаженный.

– Блаженный? – с удивлением переспросил Макмиллан. – Согласитесь, странное прозвище.

– Соглашусь, – легко улыбнулся Кейнс. – Когда вы познакомитесь с материалами, поймете, что я имел в виду. Кстати, вы не находите забавным, что оба русских остановили свой выбор на мне?

Он покачал головой и негромко рассмеялся.

– Видно, не так уж плох старина Кейнс, чтобы списывать его в утиль. Жаль, что я не могу рассказать о русских парнях этим надоедливым кретинам из прессы… Так вот, Джон, этот русский по кличке Блаженный, подобно Игроку, также выдвинул ряд условий.

Он сделал небольшую паузу и добавил:

– И сделал важное заявление. В том смысле, что он не предатель, и мы должны считаться с этим обстоятельством. Он не признает никаких вопросников и ему наплевать на наше желание побыстрее познакомиться с русскими секретами. Он будет поставлять только информацию, направленную на укрепление отношений между Советами и Америкой.

– Даже так? – с иронией заметил Макмиллан. – Вам не кажется, что он слишком много на себя берет? Интересно, как он собирается определить, что во благо, а что во вред нашим отношениям? И впрямь смахивает на блаженного.

– Он так и заявляет: я сам буду определять, какая информация принесет пользу этим двум державам. ЦРУ лишь остается донести эту информацию в неискаженном виде до сведения президента. Он предупредил, что сам свяжется с нами.

– Денег не просил?

– Нет, деньги ему не нужны. Если в лице Игрока мы столкнулись с жестким прагматиком, то Блаженный – идеалист в чистом виде. Эти черты доведены у них до крайности, и оба они по-своему уникальные люди.

– Главное, что они имеют доступ к государственным тайнам, – заметил Макмиллан. – А этот Блаженный… Как вы думаете, кто он? Из партийных чиновников?

– Не-ет, – качнул головой Кейнс. – Я абсолютно в этом уверен. Я лично разговаривал с сотрудником, через которого вышел на контакт Блаженный. Не буду вдаваться в технические подробности, но способ, который он выбрал для контакта, выдает в нем высочайшего профи. Здесь чувствуется школа, Джон. Одно из двух: он либо из внешней разведки КГБ, либо из ПГУ.