Картер Браун - Пропавшая нимфа

– Сейчас? – спросил он без особого энтузиазма.

– Буду у вас через четверть часа, – сказал я и повесил трубку быстрее, чем он смог ответить.

Через пять минут я уже ехал в такси. На улице было очень жарко, около тридцати пяти градусов, и в воздухе столбом стояла влажная пыль, характерная только для Манхэттена. В парке одни дети проявляли еще какую-то активность.

Теперь дверь в квартиру на Саттен-пласс открылась уже через несколько секунд после моего звонка.

Это была первая из целой серии радикальных перемен. Второй стала одежда рабыни, которая открыла мне дверь.

– О, – воскликнула Селина, – это вы?

Ее яркое хлопковое платье совершенно не гармонировало с синими пятнами под глазами и со всем внешним видом, который я не замедлил отметить, едва вошел за ней в спальню-салон.

– Селина, – сказал я, – кажется, вы провели ужасную ночь. Что произошло?

Она повернула ко мне голову. В ее глазах вспыхнул гнев.

– Это вы во всем виноваты. Вчера вечером я думала, что Джулиус твердо решил вас уничтожить. А он возвращается, считая вас своим другом. И говорит, будто предложил вам отомстить мне за все, что я сделала, а вы отказались. «Этот Бойд, – сказал Джулиус, – не любит избивать девок, ну а я могу этим заняться».

– Мне очень жаль.

– Вам жаль? Это на словах, а у меня есть некоторые места, предпочитаю не называть их, которые сплошь покрыты синяками.

В центре салона я остановился и осмотрелся. Ничего здесь не изменилось. Шторы были так же герметично задернуты, а комната погружена в полумрак. В ней витал тяжелый аромат благовоний, в углу расположились наргиле и сам Осман-бей. У него был по-прежнему отвратительный вид.

– Я вас приветствую, Бойд, – объявил он, улыбаясь одними губами. – Чем могу быть полезен?

– Селина, – сказал я, – помогите, пожалуйста, Осману-бею подняться.

– Если это необходимо, я могу подняться и сам, – заявил он с достоинством. И вслед за этим встал. Первой бросилась мне в глаза его бородка: она производила странное впечатление приклеенной, а в целом он, как и раньше, был похож на одного из тех больных, о которых обычно не говорят вслух.

– А сейчас, мистер Бойд, – воскликнул он раздраженно, – может быть, вы скажете, почему я должен стоять перед вами, как слуга?

– Вчера вечером, отчитываясь перед вами, я сказал, что Фрэнк Ломакс убежден, будто в его клуб меня прислал некто Корли. Вы тогда еще спросили: «Корли, кто этот Корли?» Помните?

– А почему я не должен помнить? Это вполне логично… Я прежде никогда не слышал о нем.

– Это владелец галереи на 2-й авеню, – сказал я печально. – Уже много лет он покупает вам товары. Я даже видел ваши счета в его бюро.

– А, – воскликнул он, хлопая себя по лбу. – Вы именно об этом Корли хотели сказать?

– Да, об этом Корли, но не об этом Османе-бее.

Возможно, в мой первый визит его борода и была приклеена плохим клеем. Но в этот раз она держалась на редкость крепко, потому что, когда ее начали отдирать, он завопил от боли. Другой рукой я вцепился в длинные патлы и вдруг заметил, что оскальпировал его. Под черным париком оказались седые волосы, стриженные под ежик.

– Надеюсь, вы сможете мне объяснить весь этот костюмированный бал, мистер Мюрад, – произнес я. – И лучше, если ваша история будет правдивой.

– Хорошо, – согласился он.

Его руки нырнули под голубую шелковую рубашку, некоторое время покопошились там, и живот у него исчез. К моим ногам шлепнулась резиновая надувная подушка. Потом он засунул пальцы в рот, и щеки его опали без пластмассовых тампонов. Спина выпрямилась, и метаморфоза совершилась. Осман-бей исчез, появился его компаньон – Абдулл Мюрад.

– Мне очень жаль, что пришлось вас обманывать, мистер Бойд, – произнес он. – Надеюсь, вы примете мои извинения.

– Если вам удастся убедить меня в том, что у вас были для этого достаточно весомые мотивы, я приму ваши извинения с удовольствием, мистер Мюрад, – сказал я сухо. – Если нет, я с не меньшим удовольствием набью вам морду.

– У меня не было выбора, – объяснил он, не показывая своей обиды. – Вы уже знаете большую часть истории, Бойд. В течение ряда лет Осман-бей использовал наши дела для прикрытия своей контрабандной деятельности. Я обнаружил это при довольно интересных обстоятельствах. Он написал мне письмо, в котором просил прислать оригинальное редкое издание «Баязета» и предлагал, чтобы это сделала моя дочь Марта, когда поедет в Нью-Йорк. Он даже указал имя букиниста, продающего эту книгу, и цену, которую нужно заплатить. Я так и сделал. Букинист сам тщательно завернул вещь. Марта, уезжая из Парижа, взяла пакет с собой. В тот же день я застал одного из своих служащих за любопытной работой: он занимался упаковкой древних курдских глиняных ваз большой ценности, которые представляют законный предмет экспорта, но служащий набивал их банковскими билетами.

Абдулл Мюрад на мгновение замолчал, и его глаза заблестели.

– Я допросил этого человека сам, прежде чем передать полиции. Он во всем признался, и тогда я впервые понял, что Осман-бей вот уже много лет делал из меня дурачка. Я позвонил ему и предупредил, что даю ровно двадцать четыре часа, прежде чем представлю доказательства его вины американской полиции. Он умолял меня не делать этого до тех пор, пока я не бросил трубку.

Мой собеседник стиснул зубы, потом продолжил:

– Через шесть часов он позвонил мне и сообщил, что в Нью-Йорк Марта прилетела благополучно, но там ее похитили. А потом добавил, что с ней не сделают плохого, если я ничего не сообщу полиции. Как только мы оформим письменное соглашение по этому вопросу, моя дочь будет освобождена.

– И даже не намекнул на книгу?

– Нет, напротив, – воскликнул Мюрад со зловещей ухмылкой. – Ему хотелось знать, где она находится. Я ответил, что, должно быть, в багаже Марты. На основании всего этого и показаний моего бывшего служащего нетрудно было выйти и на человека, который нелегально переправляет бриллианты в Нью-Йорк. Им оказался Большой Макс Моррель, вы уже знаете. Я направился к нему. Он был в курсе дела. Я выложил свои козыри: мне нужна дочь, вам – бриллианты. Почему бы нам не договориться? Он сказал, чтобы здесь я сразу связался с Джулиусом Керном, его доверенным лицом, и обещал от него любую посильную помощь. Я прибыл в Нью-Йорк на следующий день после исчезновения Марты. Керн рассказал мне о Ломаксе, который запер Османа-бея в своем клубе, так как был убежден, что тот обманщик. Я не знаю точно, как Ломакс его допрашивал, но в любом случае Осман-бей поклялся всеми святыми, что ничего не знал о бриллиантах. Тогда-то мне и пришло в голову выдать себя за Османа-бея и нанять частного сыщика, чтобы он нашел мою дочь. И им оказались вы, мистер Бойд.