Александра Маринина - Чувство льда

У него возник было порыв уволиться. Но как раз в это время подоспела поездка на книжную выставку в Эдинбург. А потом, буквально через неделю, он поехал на ярмарку в Пекин. За годы, проведенные в бюджетной организации, Станислав привык жить скромно и тратить мало, и поскольку привычки к широкой жизни у него пока не было, большая зарплата, получаемая у Филановского, позволила скопить приличную сумму, на которую уже можно было сделать в квартире хороший ремонт и сменить старенькую машину на иномарку. Уж каким путем узнал Александр об этих его планах – непонятно, но узнал, вызвал Янкевича к себе и строго сказал:

– Стас, ты собрался ремонт делать?

– Да, – ответил недоумевающий Янкевич. – А что? Ты против?

– Значит, так. Я пришлю тебе своего дизайнера, очень толковый парень, с отличным вкусом, он сделает тебе эскизы, как все должно быть. А то ты там налепишь черт-те чего.

– Да ты что, Саш, не надо никакого дизайнера, мы сами как-нибудь управимся…

– Ну да, вы управитесь, – кивнул Филановский. – Короче, я его пришлю, он тебе все сделает. Только рабочих без меня не нанимай, а то нарвешься на шарашкину контору. Я тебе дам хорошую бригаду, работают быстро, качественно и берут недорого. Понял?

– Спасибо, Саша, – пробормотал Янкевич.

Присланный Филановским дизайнер ему не понравился с первого взгляда, был он каким-то сальным, самоуверенным и отличался неуемной тягой к авангарду. Он походил по квартире, что-то начертил, что-то спросил, что-то записал и обещал представить варианты проекта через две недели. Через две недели, к немалому удивлению Станислава, они встретились, но почему-то в кабинете Филановского.

– Ну, – Александр протянул руку к принесенной дизайнером папке, – показывай, что ты там навалял.

Он раскрыл папку, достал листы, разложил их на столе рядом друг с другом и принялся внимательно изучать. Станиславу даже видно не было, что там нарисовано, и в нем кипело негодование: все-таки речь идет о ремонте в ЕГО квартире, а не в доме Филановского.

– Это никуда не годится, – Александр решительно взял один из листов и сунул назад, в папку, – и вот это тоже. А вот это нужно доделать, и можно принимать за основу. Смотри, Стас, – он соизволил наконец вспомнить и о хозяине квартиры, – вот так будет хорошо, только пусть он подумает над идеей кухни, здесь она явно неудачная.

Янкевич посмотрел эскизы. Единственное, что ему понравилось, так это была как раз кухня, потому что в ней дизайнер сделал все то, о чем говорила жена Станислава, все же прочее повергло его в шок. Не так представлял он свою квартиру после ремонта, ну совсем не так! И не хочет он этого модного сегодня японского стиля с раздвижными дверьми, прямыми линиями и сведенной к минимуму обстановкой! Не нужен ему огромный прямоугольный хромированный стол с одиноко стоящей в центре крохотной изящной вазочкой! И не собирается он спать на низкой широкой кушетке на четырех ножках, без спинки и изножия, расположенной ровно в центре комнаты, далеко от стен! Не привык он так!

– Мне не нравится, – спокойно сказал он. – Это совсем не то, что я хотел.

– Что значит «не нравится»? – вздернул брови Александр. – Это красиво. Здесь есть стиль, здесь есть определенное чувство, мысль. И потом, здесь много воздуха и света. Знаю я тебя, тебе только дай волю – ты зароешься в нору, шторы задернешь, двери на замки позапираешь и свет выключишь. Так жить нельзя, Стас, тебе надо внутренне меняться.

– Я должен посоветоваться с женой, – сдержанно ответил Янкевич. – В любом случае я не могу принимать решение один.

– Ну конечно, посоветуйся, – улыбнулся Филановский. – Я уверен, твоей Светке понравится, у нее вкус хороший.

Светлана была умной женщиной, но уставшей от многолетнего безденежья. Она так радовалась, когда Станислав перешел в издательство к Филановскому, она была так счастлива, что можно наконец перевести детей в гимназию (раньше им это было не по карману) и свозить их летом на море, она с таким детским восторгом принимала привозимые мужем из-за границы подарки, что Янкевич нисколько не удивился, когда она спросила, посмотрев эскизы:

– Если ты сделаешь по-своему, он обидится?

– Наверняка.

– И из-за этого он может тебя уволить?

– Не знаю. Глупо как-то увольнять из-за того, что ремонт сделан не так, как ему нравится. Может быть, обойдется.

– Но вероятность такая есть?

– Наверное, есть. Сашка – человек малопредсказуемый.

Она вздохнула, помолчала, повертела листы с эскизами.

– Полное дерьмо, на мой вкус. Но придется сделать так, как он хочет. Твоя работа и твоя зарплата этого стоят. А может, он не узнает?

– Узнает, – твердо ответил Станислав. – Если уж он эскизы сам захотел посмотреть и настаивал на своем, то, когда мы ремонт закончим, он обязательно напросится в гости. Надо знать Сашку…

– Н-да, – Светлана швырнула эскизы на стол, налила полный стакан воды из двухлитровой бутыли, выпила маленькими глотками. Она всегда так делала, когда нужно было успокоиться и принять решение. – Это ж надо так попасть! Из-за ремонта в квартире мы можем лишиться возможности дать детям нормальное школьное образование и медицинское обслуживание. И вообще… Ладно, будем терпеть.

И они стали делать ремонт в соответствии с теми эскизами, которые одобрил Филановский.

Ситуация с ремонтом каким-то образом подстегнула Янкевича. Он встряхнулся, собрал множество записей, сделанных в первые полгода работы в издательстве, проанализировал их еще раз, обдумал и написал на имя директора пространную докладную записку со своими предложениями по организации совместной деятельности отдела продаж, пиар-службы и бренд-менеджеров по продвижению новых книг. На какое-то время он снова почувствовал вкус к работе, докладную составлял увлеченно, с интересом и азартом, несколько раз переделывал, стараясь придать документу как можно более стройности, логичности и доказательности. На прием к Филановскому записываться не стал, передал бумагу через секретаря Анну Карловну и стал ожидать вызова. Он был уверен, что Александр его докладную прочтет сразу же и уже через день-два, максимум – через три пригласит начальника отдела продаж к себе для более подробного разговора.

Но время шло, а вызова в кабинет директора не было. Встретив Анну Карловну в столовой, он как будто невзначай, словно между прочим, поинтересовался, передала ли она документ.

– Ну разумеется, – кивнула Тидеманн, – все входящие ложатся на стол директора каждый день в десять утра. Этот порядок никто не отменил.

У Станислава язык не повернулся спросить, уверена ли она, что бумага не затерялась на ее рабочем столе, не попала в другую папку или, не приведи господь, в мусорную корзину. Ему хорошо известна была деловая репутация Анны Карловны: все всегда в идеальном порядке, за десять лет работы ни одного прокола, ни одного забытого поручения или утерянного документа.