Дуглас Престон - Танец на кладбище

– Не знаю, – довольно резко ответила она.

– Понимаю.

Хорнби выглядел каким-то испуганным. Нора молча ждала, что последует дальше.

– Я уже говорил, что был на Гаити.

– Да.

– В Дессалайнсе, где я жил, для бальзамирования тел вместо обычной смеси формалина с этиловым и метиловым спиртом иногда используют формалазин.

Разговор приобретал какой-то фантасмагорический характер.

– Формалазин, – повторила Нора.

– Да. Он гораздо более ядовит и неудобен в применении, но они по ряду причин предпочитают именно его. Иногда даже увеличивают его токсичность, добавляя к нему крысиный яд. В некоторых особых случаях – при определенных видах смерти – они просят гробовщиков зашивать мертвецу рот. – Чуть поколебавшись, Хорнби продолжал: – И в таких случаях умерших хоронят лицом вниз, ртом к земле, и с длинным ножом в руках. Иногда им стреляют в сердце или пронзают его куском железа, чтобы… чтобы убить наверняка.

Нора с изумлением уставилась на коротышку. Все знали, что он несколько эксцентричен и серьезно увлечен довольно-таки странными исследованиями, но чтобы дойти до такого…

– Как интересно, – выдавила она из себя.

– Они там в Дессалайнсе придают большое значение погребению. И соблюдают очень строгие правила, хотя обходится это недешево. Правильные похороны могут стоить две-три годовые зарплаты.

– Понимаю.

– Мне действительно очень жаль.

С этими словами Хорнби развернул принесенную газету и положил ее на стол. Это был утренний номер «Уэстсайдера».

Нора посмотрела на заголовок.

РЕПОРТЕРА «ТАЙМС» УБИЛ ЗОМБИ?

Хорнби постучал по заголовку толстым пальцем:

– Я работал как раз в том районе, где практикуют вуду и обеа.

– А?

Нора с ужасом смотрела на заголовок, не в силах произнести ни слова.

– Если ты решишь хоронить своего мужа в земле, запомни, что я тебе сказал. Появятся вопросы – я всегда к твоим услугам.

И, грустно улыбнувшись на прощание, маленький хранитель исчез, оставив газету на столе.

«Роллс-ройс» с урчанием пронесся по улицам убогого городишки Керонксон, проплыл по растрескавшемуся асфальту мимо отеля «Боршт Белт» и запетлял по мрачной речной долине, густо поросшей лесом. Наконец взору открылся обветшалый викторианский особняк, рядом с которым располагалось несколько низких кирпичных строений. Все это было обнесено забором из металлической сетки. У ворот красовался знак, оповещавший посетителей, что они въезжают на территорию центра стационарной помощи и реабилитации «Уиллогби мэнор».

– Господи, ну вылитая тюрьма, – заметил д’Агоста.

– Это печально известная свалка для немощных и престарелых. Одно из самых скверных мест в штате Нью-Йорк, – сообщил Пендергаст. – Их досье в министерстве здравоохранения просто набито отчетами о случаях насилия.

Они въехали в открытые ворота с пустующей будкой для охраны и пересекли обширную стоянку для машин, где сквозь потрескавшийся асфальт пробивалась трава. Проктор подкатил к главному входу, и д’Агоста вылез из машины, неохотно оторвавшись от уютного сиденья. Пендергаст последовал за ним. Войдя в здание через двустворчатые двери из оргстекла, они очутились в вестибюле, где пахло затхлыми коврами и несвежим картофельным пюре. На деревянной стойке висело написанное от руки объявление:

Посетители обязаны зарегистрироваться!

Небрежно нарисованная стрелка указывала за угол. Там за столом сидела женщина, погруженная в чтение «Космополитена». Весила она не меньше трехсот фунтов.

Д’Агоста вынул свой жетон:

– Лейтенант д’Агоста, спецагент…

– Посетители могут приходить с десяти до двух, – пробурчала женщина из-за журнала.

– Простите, но мы из полиции.

Д’Агоста был настроен решительно. Хватит водить его за нос.

Опустив журнал, женщина оглядела пришедших. Сунув ей под нос жетон, д’Агоста бросил его в карман.

– Мы хотим видеть миссис Глэдис Феринг.

– Ну ладно. – Нажав кнопку внутренней связи, женщина рявкнула в микрофон: – Пришли копы и хотят видеть Феринг.

Потом повернулась к д’Агосте. Безразличие, написанное у нее на лице, сменилось живейшим интересом.

– А что случилось? Какое-нибудь преступление?

Нагнувшись вперед, Пендергаст доверительно шепнул:

– Именно так.

Она широко раскрыла глаза.

– Убийство, – так же шепотом проговорил спецагент.

Женщина ахнула и зажала рот рукой:

– Где? Здесь?

– В Нью-Йорке.

– Это сын миссис Феринг?

– Вы имеете в виду Колина Феринга?

Д’Агоста негодующе посмотрел на Пендергаста. Что, черт возьми, он творит?

Выпрямившись, тот поправил галстук:

– Вы хорошо знаете Колина?

– Не очень.

– Но ведь он регулярно приходил сюда? На прошлой неделе, например?

– Вряд ли. – Открыв регистрационный журнал, женщина быстро пролистала страницы. – Нет, он не приходил.

– Тогда, может быть, неделей раньше?

Пендергаст склонился над журналом, глядя на страницы, которые женщина продолжала листать.

– Нет. Последний раз он был здесь в… феврале. Восемь месяцев назад.

– Неужели?

– Сами посмотрите.

Она перевернула журнал, чтобы показать запись Пендергасту. Посмотрев на небрежную подпись, он стал перелистывать журнал к началу, проглядывая каждую страницу. Потом резко выпрямился:

– Похоже, он нечасто здесь появлялся.

– Сюда никто часто не ходит.

– А ее дочь?

– Не знала, что у нее есть дочь. Она сюда ни разу не приезжала.

Пендергаст мягко положил руку на массивное плечо:

– На ваш вопрос я вынужден ответить утвердительно. Да, Колин Феринг мертв.

Женщина испуганно подняла брови:

– Его убили?

– Мы пока не знаем причину смерти. Его матери сообщили?

– Нет. Вряд ли здесь кто-нибудь об этом знает. А… вы приехали, чтобы сказать ей?

– Не совсем так.

– Лучше не говорите. Зачем отравлять ей последние месяцы жизни? Он ведь и так редко приезжал и подолгу не задерживался. Она даже не заметит его отсутствия.

– А что это был за человек?

– Не хотела бы я иметь такого сынка, – произнесла женщина, состроив гримасу.

– Правда? Почему?

– Он был грубиян и вообще какой-то противный. Называл меня Большая Берта. – Женщина даже покраснела от негодования.

– Какое безобразие! А как ваше имя, уважаемая?

– Джоан. Так вы не скажете миссис Феринг, что он умер?

– Вы очень добры, Джоан. А теперь мы можем увидеть миссис Феринг?

– Куда там эти санитары запропастились? – Джоан уже хотела снова жать на кнопку, но потом передумала. – Я сама вас провожу. Пойдемте. Но предупреждаю, миссис Феринг совсем тронутая.

– Тронутая, – повторил Пендергаст. – Я понимаю.

Горя желанием помочь, женщина стала с трудом выбираться из кресла. Они последовали за ней по длинному темному коридору, преследуемые пренеприятнейшими запахами несвежей пищи и отходов человеческой жизнедеятельности. Из комнат, мимо которых они проходили, раздавались самые разнообразные звуки: бормотание, стоны, громкие возгласы и храп.