Дуглас Престон - Танец на кладбище

Извиваясь и колотя зомби свободной рукой, д’Агоста пытался освободиться, но силы быстро оставляли его.

– Пендергаст! – задыхаясь, прокричал он.

Стальные пальцы еще сильнее стиснули ему горло. Лейтенант продолжал сопротивляться, но без возможности дышать эту битву можно было считать проигранной. В ушах у него зазвенело, тело охватила предательская дрожь. Он стал шарить по земле в надежде найти нож, но вместо этого наткнулся на большой кусок кирпича. Схватив его, он из последних сил треснул зомби по голове.

– И-и-и-и-а-а-а-а-а-а-а-а! – пронзительно закричал тот, отшатнувшись.

Д’Агоста хватанул ртом воздух и, размахнувшись, еще раз врезал зомби. Вскрикнув, чудовище отскочило.

Задыхаясь и кашляя, д’Агоста вскочил на ноги и бросился бежать по коридору. И почти сразу же услышал за собой топот босых ног по каменному полу.

Заняв стратегическую позицию у широкой прорехи в металлической сетке, Рич Плок с холодным торжеством следил за текущей мимо толпой. Десять инициативных групп, в каждой из которых было человек по двести, образовали ударную силу в две тысячи человек – несколько меньше, чем планировалось, но их решимость превосходила все ожидания. По нью-йоркским меркам, это была довольно скромная демонстрация, но она качественно отличалась от других. Собравшиеся были фанатично преданы идее. Это были крепкие орешки. Слабонервные и малодушные, экскурсанты и любители прогулок на свежем воздухе, такие как Эстебан, на этот раз остались дома. И слава богу. Сюда пришли закаленные бойцы, решительные и целеустремленные, которые не спасуют перед любыми враждебными действиями и даже насилием. Хотя серьезного насилия явно не предвидится – жителей Вилля раз в десять меньше, чем демонстрантов. Они, конечно, немного посопротивляются, но их быстро сметут.

Все работало как часы. Полицию удалось обвести вокруг пальца. Маскировочная группа демонстрантов, прикинувшаяся сборищем безобидных болтунов, усыпила бдительность копов, заставив их думать, что они имеют дело с очередным беспомощным протестом, весь пар от которого уйдет в гудок. А потом в течение нескольких минут со всех сторон подошли другие группы и сразу же, как и предполагалось, в едином порыве двинулись через поля по направлению к Виллю. Полицейские просто не успели преградить им путь, арестовать лидеров, рассеять передовые отряды или вызвать подкрепление. Они лишь кричали в мегафоны, тщетно призывая к порядку, да еще над головами кружил полицейский вертолет, с которого неслись какие-то невразумительные предупреждения. До Плока доносился вой сирен и грохот мегафонов, но это были лишь запоздалые попытки остановить толпу и не дать ей войти в Вилль.

Конечно, они уже вызвали подкрепление. С нью-йоркской полицией шутки плохи. Но к тому времени, когда они подоспеют, Плок со своей командой будет уже в Вилле на пути к своей главной цели – обезвредить убийц и найти похищенную женщину, Нору Келли.

Толпа влилась в ворота и собралась на поле перед главным входом в Вилль, образовав некое подобие ударных частей. Расступившись, люди пропустили Плока вперед, чтобы он обратился к ним с напутственной речью. Перед ними в вечерних сумерках безмолвно возвышался Вилль, где единственным признаком жизни служили несколько освещенных окон под крышей церкви. Входные ворота были закрыты на засов, но для толпы это не было серьезным препятствием.

Впереди уже выстроились мужчины с таранами, готовые выступить по первому приказу.

Плок поднял руку, и толпа затихла.

– Дорогие друзья, – негромко начал он. В толпе демонстрантов установилась мертвая тишина. – Зачем мы пришли сюда? – Он сделал паузу. – Мы должны четко себе это представлять. Зачем мы здесь?

Он оглядел толпу.

– Мы пришли сюда, чтобы сломать эти ворота и выдворить отсюда убийц и мучителей животных. Мы сделаем это, опираясь на наше численное преимущество и в силу наших непреклонных убеждений. Мы вынудим их уйти из этих мест. Мы освободим животных из этого ада.

Над толпой кружил полицейский вертолет, по-прежнему посылая невнятные призывы. Но Плок не обращал на него внимания.

– Хочу обратить ваше внимание на следующее обстоятельство. Мы не убийцы. Мы придерживаемся высоких моральных принципов. Но мы и не пацифисты, и если они окажут сопротивление, мы ответим им тем же. Мы способны защитить себя и этих несчастных животных.

Плок глубоко вздохнул. Он знал, что оратор он неважный, но его сила убеждения вполне могла зарядить толпу.

На дороге появились полицейские, но их было так смехотворно мало, что Плок проигнорировал их. Демонстранты будут внутри Вилля еще до того, как копы успеют перегруппироваться.

– Вы готовы? – прокричал он.

– Готовы! – отозвалась толпа.

– Тогда вперед! – провозгласил Плок, поднимая указующий перст.

С воинственным криком толпа устремилась к воротам. Они носили следы недавней починки и были дополнительно укреплены. Мужчины с таранами бросились на приступ, с размаху всаживая свои орудия в дерево. Доски раскололись, и через минуту ворота были пробиты, и толпа ринулась внутрь, круша их остатки. Плок присоединился к штурмующим, и толпа повалила по узкому темному проходу между покосившимися деревянными хибарками. Вокруг было пусто, все жители куда-то разбежались. С ревом вырвавшись из прохода, толпа сгрудилась перед старинной церковью.

И тут люди остановились в нерешительности. Средневековая церковь, чем-то напоминавшая причудливые фантазии Босха, выглядела угрожающе. Она как бы ощетинилась массивными контрфорсами, под углом уходящими в землю. Вход был закрыт толстой деревянной дверью, обитой железом.

Однако толпа сомневалась недолго. Над ней снова взметнулся крик, и мужчины с таранами, встав по обе стороны двери, стали поочередно колотить в створки: бум-бум! бум-бум! бум-бум! Громкий треск оповестил о том, что дубовые доски начинают сдавать позиции. Церковная дверь была гораздо прочнее входных ворот, но в конце концов сдалась и она – под звон отлетающих заклепок доски пошли трещинами и раскололись. Прогнувшись внутрь, они с грохотом рухнули под тяжестью собственного веса…

За дверью, преграждая вход в церковь, стояли двое мужчин. Один из них, одетый в длинный коричневый балахон с откинутым капюшоном, был высок ростом и обладал весьма примечательной внешностью. Черные глаза под густыми нависшими бровями, высокие скулы, белеющая в лунном свете кожа, тонкий крючковатый нос, похожий на кривое лезвие ножа. Второй, невысокий и коренастый, был одет в причудливое ритуальное одеяние, украшенное загадочными рисунками. Это был явно служитель культа. Он уставился на непрошеных гостей, злобно сверкая глазами.