Дуглас Престон - Танец на кладбище

– Извините за доставленные неудобства, джентльмены, – крикнул он, выруливая на середину реки.

Мотор взревел, и катер исчез за поворотом.

Собрав волю в кулак, д’Агоста восстановил дыхание и сосредоточился на своей миссии. Он должен освободить Нору. Перестав думать о своем заточении, он немного успокоился. Проблема была не в том, что он застрял, а в слишком скользких стенках ниши. Он просто не мог найти точку опоры, тем более одной рукой. Он обломал ногти, пытаясь сдвинуться, вместо того чтобы найти острый и прочный предмет, который поможет ему зацепиться за стены и вытолкнуть себя из ловушки.

Зацепиться… вцепиться…

Недалеко от его руки лежала человеческая челюсть с торчащими зубами. С трудом выгнувшись, д’Агоста сумел протянуть руку и схватить челюсть. Потом, чуть отодвинувшись от стенки, он вонзил челюсть в трещину на верхнем своде ниши и, извиваясь и проталкиваясь вперед, смог наконец освободиться.

Выбравшись из ниши, он, тяжело дыша, поднялся на ноги. Вокруг было тихо. Видимо, зомби и его преследователи поднялись наверх, чтобы выяснить отношения с демонстрантами.

Вернувшись в главный туннель, он осторожно исследовал его, освещая зажигалкой. Проход кончался тупиком. По обе его стороны располагались земляные некрополи с деревянной крепью, но ни один из них не был похож на каменное подземелье, запечатленное на видео. Он вообще не встретил здесь ничего похожего – даже камни были совсем другие. Надо искать дальше.

Возвращаясь назад по собственным следам, д’Агоста обошел колодец и снова очутился в усыпальнице со сводами. В ее стенах было множество низких железных дверей, которые вели в семейные склепы. Он проверил их все, но Нору нигде не обнаружил.

Все больше впадая в отчаяние, он пошел назад, постоянно теряя и находя свой след, и наконец вернулся в центральную усыпальницу. Там он остановился, пытаясь представить себе схему расположения помещений, через которые прошел. В усыпальнице было четыре двери: одна вела в катакомбы, вторая – в туннель, заканчивающийся тупиком, из которого он только что вышел. Оставались еще две.

Он наугад выбрал одну из них.

За ней тоже начинался проход, который сулил кое-какие перспективы – стены его были сложены из камней, скрепленных цементом. Не совсем таких, какие были на видео, но довольно похожих.

Пахло здесь преотвратно. Д’Агоста на мгновение зажег огонь, стараясь экономить бензин в зажигалке. Заплесневелые стены были заляпаны грязью. Под ногами скользила какая-то мерзкая жижа.

Вдруг из темноты донесся слабый сдавленный крик – короткий, пронзительный и полный ужаса…

– Нора?

Держа в вытянутой руке зажигалку, д’Агоста бросился в проход.

Плок возглавил прорыв демонстрантов, и они устремились в церковь, переворачивая алтари и украшенные фетишами святыни. Когда жрец упал, сектанты в растерянности отступили вглубь помещения, смущенные численным превосходством нападавших. Плок понял, что преимущество на их стороне, и решил немедленно им воспользоваться. Толпа повалила к главному алтарю. Там стоял окровавленный столб, у которого приносились в жертву животные. Рядом с ним растеклась лужа крови, вызвавшая у демонстрантов взрыв ярости.

– Уничтожим эту бойню! – закричал Плок.

Люди начали карабкаться на помост, где стоял алтарь и загон для жертвенных животных. Повалив столб, они принялись опрокидывать ящики и корзинки, вываливая из них священные реликвии.

– Осквернители! – прогремел голос Боссона.

Он стоял над телом поверженного жреца, которого затоптала толпа. Боссон тоже пострадал: когда он шел по проходу, по его лбу стекала струйка крови.

Голос Боссона произвел на местную братию магическое действие. Она прекратила отступление и на минуту застыла, готовая дать отпор. Кое у кого в руках засверкали ножи.

– Мясник! – крикнул какой-то демонстрант Боссону.

Плок понял, что пора выводить народ на улицу. Оставаться в церкви становилось опасно.

Один из сектантов вдруг с криком набросился на демонстранта, угрожающе размахивая ножом. Завязалась короткая яростная борьба, закончившаяся всеобщей потасовкой. Поднялся отчаянный крик, кто-то был ранен.

– Убийцы!

– Бандиты!

По церкви метался клубок людей, в котором мелькали коричневые балахоны, хлопковые блузы и куртки цвета хаки. В этом было что-то сюрреалистическое. Через несколько мгновений на каменном полу уже лежали окровавленные жертвы.

– Животные! – вдруг завопил Плок.

Он услышал звуки и ощутил запах тайной преисподней за дверью позади алтаря.

– Сюда! Ищите и освобождайте животных!

Он бросился к двери и стал молотить в нее кулаками.

Толпа навалилась на дверь, снова появились деревянные тараны. Дверь с треском отлетела, и демонстранты ввалились в помещение, перегороженное массивной чугунной решеткой. Перед ними предстало поистине ужасное зрелище: десятки звериных детенышей – ягнята, козлята, жеребята, даже щенки и котята – были заперты в огромной каменной темнице с устланным соломой полом. Увидев людей, животные жалобно заголосили: ягнята блеяли, щенки скулили.

Плок в ужасе застыл. Такого он не мог себе даже представить.

– Открывайте решетку! – завопил он. – Освобождайте животных!

– Не смейте! – закричал Боссон, пытаясь пробиться к стойлу.

Но его грубо оттолкнули и сбили с ног.

В ход опять пошли тараны, но железная решетка оказалась куда прочнее деревянных дверей. При каждом ударе животные испуганно шарахались в стороны и громко кричали.

– Ключ! Нужен ключ! – скомандовал Плок. – У него наверняка есть ключ!

Он указал на Боссона, который уже успел подняться и сошелся врукопашную с несколькими демонстрантами.

Толпа набросилась на него, и он исчез в водовороте тел. Слышался лишь звук разрываемой одежды.

– Вот они! – закричал один из демонстрантов, поднимая кольцо с ключами.

Его быстро передали вперед, и Плок один за другим стал вставлять старинные ключи в замок. Наконец ключ подошел, и решетчатые ворота распахнулись.

– Свобода! – вскричал Плок.

Те, кто стоял впереди, ворвались в стойло и выгнали животных наружу, стараясь держать их вместе. Но, оказавшись на свободе, те в страхе разбежались кто куда. Их испуганные крики гулко раздавались под высокими сводами.

В следующую минуту церковь превратилась в арену яростной борьбы, причем демонстранты явно одерживали верх. Сектанты пытались хватать бегущих по проходу животных, но те, ловко уворачиваясь, шмыгали к дверям и вырывались наружу.

– Час настал! – надрывался Плок. – Гоните прочь этих вивисекторов! Вон отсюда! И немедленно!

Полицейский катер обогнул северную оконечность Манхэттена и со скоростью пятьдесят узлов устремился к югу. По пути он миновал несколько мостов – мост Западной Двести седьмой улицы, Джорджа Вашингтона, Александра Гамильтона, Хайбридж, Макомбс-Дэм, мост Сто сорок пятой улицы и, наконец, мост Уиллис-авеню. Здесь, у слияния с Ист-Ривер, река Гарлем превращается в залив. Но вместо того, чтобы направить катер в Ист-Ривер, Пендергаст резко свернул в Бронкс-Килл, узкий грязный пролив, отделяющий Бронкс от Рэндел-Айленда.