Евгения Михайлова - Вечное сердце

– Я хотел бы купить тебе украшение. Что-нибудь с бриллиантиком. Как тебе?

– Ой! Нет слов. Ты представляешь, я в своей путаной жизни бриллиантики абсолютно выпустила из виду. Но мне это необходимо, я только сейчас поняла.

Дэвид рассмеялся, хотя не так весело, как обычно. Он явно расстроился. Но в возбужденной толчее магазинов к ним вернулась праздничная озабоченность. Они загрузили в машину бутылки шампанского, коробки конфет, пакеты с фруктами, и Таня заходила с Дэвидом к чужим людям легко, радостно, как будто это были ее давние друзья. Так необычно просто, чисто и ясно относились они к Дэвиду, так легко и с удовольствием принимали ее, что ей показалось, будто она поднялась в своей жизни на другую ступеньку, а выше – боже мой – выше счастье?..

На обратном пути они купили маленькую елочку золотого цвета. В ювелирном магазине даже не пришлось выбирать. Они вместе увидели скромное и нежное колье из белого золота с довольно крупным белым бриллиантом в обрамлении маленьких черных.

– Это не очень дорого? – озабоченно спросила Таня.

– В самый раз, – кивнул Дэвид.

Таня даже снимать его не стала, так ей нравилось чувствовать его на своей шее. Она счастливо и устало плюхнулась на сиденье и протянула:

– Давай быстрее. Очень домой хочется… Ой, я же забыла тебе рассказать. Я к аферистке этой ходила, к Нине. Лоре мясо отнесла. Ты представляешь: умереть и не встать – она меня обманула!

– В каком смысле?

– В прямом. Впарила куклу якобы ручной работы, эксклюзив, по дешевке – за пять тысяч. А эта кукла по всему Инету продается за тыщу двести. Китай, штамповка.

– Умница!

– Кто?

– Во-первых, ты. Ты хотела убедиться в том, что Нина – мошенница, и убедилась. Таким оригинальным способом. Во-вторых, она. Развела именно того человека, который пришел ее разоблачать…

Он посмотрел на Танино смущенное лицо, улыбнулся, потом рассмеялся и, уже вытирая слезы от смеха, с трудом спросил:

– Зачем тебе эта кукла? Этот эксклюзив?

– Подарок, – объяснила Таня. – Только теперь придется его оставить себе. Моя подруга Алена, ну, она в этом смысле пафосная, ширпотреб своему ребенку не даст. Мне стыдно его дарить. Хотя он мне понравился, этот кукленыш.

– Подари его мне!

– Ты серьезно?

– Конечно! Я – не пафосный. Я прицеплю его в машине, будет с кем поговорить, когда тебя нет.

Такого хорошего Нового года в жизни Тани и Жули еще не было. Когда Дэвид разлил по бокалам шампанское перед боем курантов, он убрал звук телевизора, посмотрел Тане в глаза и сказал:

– У меня тоже никогда не было такого праздника.

– Но я же это не успела сказать… Господи, Дэвид, не могу поверить, что с нами такое творится.

– С нами творится любовь, – твердо сказал Дэвид и поднял бокал.

Слова были не нужны, но сказочную тишину разбил телефонный звонок. Таня помедлила, ей хотелось выключить телефон. Дэвид отрицательно покачал головой. Таня взяла трубку, глаза ее сразу стали озабоченными, она нажала громкую связь.

– Валентина, я ничего не понимаю, плохо слышно. Давайте я перезвоню. Вы не дома? А где? Почему на кладбище?

Дэвид взял телефон у Тани и сказал:

– Валентина, пусть Александр все объяснит. Да, здравствуй, Саша. Что случилось?

– Понимаешь, мы решили поехать на кладбище. Встретить Новый год с нашей дочкой. Купили елочку, шампанское… Валя вдруг говорит: «Памятник падает!» Я посмотрел, вроде действительно все покосилось… Не смогли уйти, я позвонил Виктору, который здесь работает, он приехал, нашел рабочих, чтобы укрепили… Они посмотрели, говорят: могилу вскрывали. Дальше – кошмар. Я позвонил Сергею, он – следователю… Дэвид, нашу мертвую девочку украли. В ее гробу лежит какая-то старуха… Мы не сошли с ума. Поверь, это так.

– Вы долго там пробудете? Я сейчас приеду.

– Пробудем… Мы не должны были тебя срывать… Но Валя в таком состоянии, просто не знали, кому позвонить.

– Все правильно. Еду.

– И я, – Таня встала.

Он достал из ящика письменного стола огромную книгу для записей, сделанную на заказ. Открыл и стал быстро писать, почти не отрывая руки. Так пишут врачи в историях болезней, оставляя неровные, уродливые, практически нечитаемые каракули. Из-под его же «пера» крошечные аккуратные буквы легко выстраивались в каллиграфически безупречный ряд.

«Этот грязный убийца и вор разбил мне лицо, выбил два зуба. Я не мог работать, у меня ныла душа, дрожали руки. Она ждала меня. Бедная девочка, которая хочет стать прекрасной и бессмертной. Ни в одной жизни мне еще не было так тяжело. У меня циничные, грубые коллеги и тупые ученики. Я никому ничего не могу доверить. Меня заставляют что-то патентовать, чтобы украсть и продать мои открытия. Мне часто хочется, чтобы эта жизнь наконец закончилась, чтобы моя душа нашла более пригодное место для проживания. Я ненавижу этого бандита, но я стал брать у него деньги. Без них работать невозможно. Гроши, которые мне платят в качестве зарплаты, мне хочется бросить в лицо нашему ректору-взяточнику. Но теперь, когда я заявил Вениамину, как он мне отвратителен, я всего боюсь. Он может перестать мне платить. Он может потребовать от меня денег. Он уже намекал, что выполняет мой заказ. Я боюсь их безмозглых законов. По ним я – преступник. Эти страшные, уродливые, продажные и жестокие существа не в состоянии понять, что такое – задача свыше. Миссия. «Остановись, мгновенье». Я пронесусь над стадами бессмысленных и ненужных поколений, я увижу, как они все превратятся в тлен, а сохраненная мною красота останется. Вот и все. Я уже спокоен. Я увидел ее, узнал, вспомнил, что мы встречались несколько веков назад. Она вернулась ко мне… Это прекрасное тело не съедят черви под землей. Она станет еще прекраснее… Он хочет ее продать. Я согласился. У меня есть варианты. Я могу узнать, у кого она будет жить, я могу ее как-то вернуть или убить Вениамина и не отдать ее».

Он торопливо закрыл книгу, спрятал в ящик стола, выпрямился, как будто услышал команду: «Пора!» Потом все его движения стали экономными, четкими. Несколько шагов – и он на кухне. Нужно подкрепиться. Впереди много часов физического, умственного, душевного труда, а он так ослаб от переживаний. Он достал двухлитровую банку купленного утром козьего молока, каравай черного хлеба, который покупал у той же хозяйки, где брал молоко, ел неторопливо, пил прямо из банки. Съел весь хлеб, выпил молоко до последней капли. Потом открыл пластиковую коробку и проглотил, прожевав, горсть белых таблеток. Всего лишь витамин С. Этот Поллинг – не самый хороший ученый, ничего толком не довел до конца, но с витамином С попал в точку. Хоть ему самому это и не помогло. Он рассмеялся. Он никого не жалел, для него не существует авторитетов, он свободен… Он был бы свободен, если бы не сроки. Не стремительно пролетающие жизни.