Наталья Борохова - Адвокат инкогнито

В другой ситуации Аркадий бы непременно смешался, отвел взгляд, но сейчас он был слегка пьян и потому отважен. В конце концов, для чего человеку дан язык? Правильно, для того, чтобы решать всевозможные проблемы. А эта внезапно возникшая проблема казалась Аркадию Александровичу весьма симпатичной.

Он встал со своего места и, стараясь придать походке ровность, двинулся к незнакомке.

– Как прошел вечер? – спросил, присаживаясь рядом.

– О, великолепно, Аркадий Александрович! – откликнулась блондинка, чем окончательно сбила его с толку. Нужно было быть полным кретином, чтобы после подобной реплики брякнуть: «Собственно говоря, а как вас зовут? Что-то я запамятовал…»

Теперь, сидя рядом с женщиной, Аркадий разглядел тоненькую сеточку морщин у внутренних уголков глаз и понял, что «его незнакомка» не так уж и молода. Во всяком случае, не моложе его жены. Лет тридцать семь – тридцать восемь… Старовата для того, чтобы быть студенткой. Стало быть, белокурая гостья – скорее всего, сотрудница университета. Хотя, может, и журналистка. Кто ее знает?

– Завтра на работу? – спросил он, наводя ее на нужную тему.

Но блондинка улыбнулась:

– О, нет! Завтра я буду спать до обеда. Видите ли, я – ужасная засоня…

Она демонстративно потянулась, разведя руки в стороны, от чего ее довольно большая грудь вздыбилась под тонкой блузкой. Аркадию показалось, что на него пахнуло чем-то уютным, домашним. Так благоухал хлеб его детства, испеченный бабушкой в настоящей деревенской печи. Черт знает почему, но ему понравилось, что от незнакомки не несет тошнотворным ароматом дорогих духов.

– Должно быть, поэтому родители меня и назвали Соней, – бесхитростно призналась она.

А он обрадовался. Одна загадка была уже решена.

– А что, Сонечка, если вы, конечно, не торопитесь, зайдем-ка мы в бар? Тут, по соседству, – предложил он. – Боюсь, здесь мы только мешаем.

Официанты и вправду бросали на них недовольные взгляды. Гости разошлись, пожав на прощание руку Аркадию Александровичу, и они с «незнакомкой» Соней остались одни в большом неуютном зале. Одни, не считая, конечно, обслуживающего персонала, который спешил поскорее разойтись по домам.

Соня не стала ломаться:

– Идемте!

Аркадий галантно предложил даме руку и почувствовал приятное возбуждение, когда, словно случайно, рукой коснулся ее бедра, помогая ей выбраться из-за стола.

– Побыстрее, товарищи! – обратилась к ним на старомодный манер женщина из обслуги, пожилая неулыбчивая тетка, должно быть, посудомойка. – Времени, между прочим, почти половина первого, а за банкет только до двенадцати уплачено!

Аркадий и Софья переглянулись. Неожиданное замечание их развеселило, и они как добрые знакомые, шутя и переговариваясь, двинулись к выходу из банкетного зала.

«И все-таки, откуда я ее знаю?» – вяло шевельнулась в голове Аркадия затуманенная алкоголем мысль. «А! Да не все ли равно!» – махнул он рукой и еще раз, уже специально, обнял незнакомку за талию…

В баре было многолюдно и накурено. Они заказали коньяк и уселись прямо за стойкой. Громко звучала музыка, и Аркадий не всегда понимал обращенный к нему вопрос, а потому, должно быть, отвечал невпопад. Но все это было неважно, поскольку Софья улыбалась ему ласковой улыбкой, а ее колено под столом касалось его ноги. Соболев чувствовал себя, как мальчишка на первом свидании.

Барный стульчик – вещь весьма неудобная, созданная для длинноногих и молодых. Софья немного смущалась, что разрез на юбке разошелся в стороны и ее полное округлое бедро стало видно едва ли не на две трети. Она прикрывала разрез ладонью, как школьница, а Аркадия ее жест страшно заводил. Домой его не загнало бы сейчас даже известие о пожаре.

Выпили по порции. Он заказал еще. Блондинка продолжала улыбаться, рассказывая ему что-то не то из своей жизни, не то из жизни своих знакомых, не то вообще содержание какой-то книги. Ему было наплевать. Он завороженно следил за тем, как на ее подбородке дрожит, переливаясь, как янтарь, крохотная капля коньяка. Повинуясь внезапному порыву, Аркадий вдруг наклонился к ней, так что ее лицо оказалось совсем близко, чуть снизу, и тихонько слизнул каплю. Потом нашел ее губы, мягкие и податливые. Софья отшатнулась.

– Пожалуй, мне пора, – сказала она, спуская ногу со стула. Разрез пошел еще выше, и он увидел тугую резинку чулка.

– Сдачи не надо! – крикнул Аркадий бармену, швыряя на стойку мятую купюру. Догнал он ее почти у дверей…

Телефонный звонок звучал так же пронзительно, как дрель в руках соседа-садиста, вздумавшего с утра пораньше в воскресенье приделать к стене полочку для книг. Аркадий не сразу сообразил, где находится источник шума, в складках постельного белья или у него в голове.

– Ал-ло! – выдохнул он.

– Аркадий Александрович, – раздался в трубке высокий женский голос, – вы где?

– Что это, собственно говоря, значит? «Вы где…» – передразнил он недовольно. – Я там, где мне и положено быть.

– Аркадий Александрович, но вы должны быть в университете. У вас лекции! Кроме того, заседание кафедры…

– Сам знаю, – буркнул он и, спустив ноги с кровати, попытался нащупать тапочки. Странно, но их там не оказалось. Впрочем, и кровать стала вдруг какой-то не такой, слишком высокой и неудобной, издающей при каждом его движении ужасный скрип.

Когда сонная пелена спала с глаз, Соболев с удивлением обнаружил, что находится в небольшой квадратной комнате, обставленной так, как обычно бывает в гостиницах. Прикроватные тумбочки с двух сторон подпирали неудобное ложе, на котором в беспорядочную кучу сбились скомканные простыни. Занавеси на окне были задвинуты, и в комнате царил полумрак, но он все же разглядел журнальный столик в углу, а на нем неубранную посуду. На спинке кресла, по-хозяйски расправив плечи, расположился его пиджак.

Все это было дико и неправдоподобно, и Аркадий, который по праву гордился своей рассудительностью, несомненно, нашел бы объяснение странному пробуждению в незнакомой комнате, если бы не тупая, ноющая боль в голове и не отвратительный привкус во рту.

«Ох ты, боже мой! – подумал он с досадой. – Где же я?»

Аркадий Александрович пытался припомнить, что было накануне, но мысли его окутывал сумрак, а в голове неумолчно звучал звон бокалов. «Тост за именинницу!» – как бы раздался в его ушах чей-то бархатный баритон, и он встрепенулся, обрадовавшись случайной подсказке. Значит, накануне у его жены был день рождения. Только где теперь сама Виктория и почему он лежит на кровати в дешевой гостинице?

Соболев встал на ноги и, слегка покачиваясь, подошел к окну. Конечно, за плотно зашторенными окнами оказался не Лондон и не Париж, а город, в котором он прожил всю сознательную жизнь. Открытие не обрадовало. Но не потому, что Аркадий хотел за границу, а потому, что прекрасно знал: в этом самом городе у него имеется комфортабельная квартира, и, стало быть, ночевать в третьесортной гостинице ему не было резона. Он сделал еще шаг и наткнулся босой ногой на какой-то тряпичный комок. Подняв его с пола, оторопел, осознав, что в его руках находится предмет одежды, который никак не мог принадлежать ему. Это был розовый женский пиджак, немного неряшливый, помятый, да еще с оторванной верхней пуговицей. Виктория никогда бы не надела столь безвкусную вещь, да еще требующую срочного ремонта. Что еще за загадка?